Последний довод - Сергей Самаров

– Слушаю вас внимательно, – с откровенной издевкой произнес я в тяжелую и объемную трубку стационарного аппарата.

– С вами говорит новый начальник службы безопасности Украины по Харьковской области… – Он еще и фамилию назвал, и имя-отчество, и даже, кажется, звание, но я не расслышал, потому что трубку от уха убрал, неплотно зажав ее ладонью, и стал рассказывать младшему сержанту старый анекдот, который он, наверное, десятки раз уже слышал. Тем не менее, как настоящий служака, младший сержант старательно рассмеялся. Я тоже громко захохотал, что мне совсем не свойственно. Когда становится смешно, я просто скромно улыбаюсь. Комбату положено проявлять сдержанность в эмоциях, да и служба меня этому же научила. Но сейчас своим поведением я показал звонившему, как отношусь к его звонку и насколько я такие звонки уважаю. Старый и многократно испытанный способ поставить на место человека, который возомнил себя большой величиной на ровном месте и рассчитывает, что все будут о него спотыкаться. Но я не спотыкаюсь, даже если под ноги не смотрю. Обычно я чувствую помеху и просто переступаю через нее.

Только после этого я снова поднес трубку к уху и сказал:

– Да-да, слушаю вас… Так что вы хотели?

Говоривший к себе и к своей должности относился, видимо, чрезвычайно серьезно и уважительно, поэтому от моего поведения слегка растерялся. Он рассчитывал быть наглым и напористым со мной, но не получилось. Наглость проявил я, и напористость тоже мог бы проявить, если потребуется. Пока же просто нейтрализовал его своим равнодушием. А собеседник оказался к такому не готов. Он был не силен в психологии разговора. Тем не менее быстро взял себя в руки, начал было повторять свою должность, но я перебил:

– Это вы уже говорили. Я у вас спросил, что вы хотите. Только время не тяните, мне некогда долго разговаривать. Меня люди ждут.

Это уже моя встречная напористость пошла. После равнодушия она всегда действует сильнее. Так и получилось. Голос собеседника звучал уже не так грозно и категорично, как вначале.

– Последний довод – это что, кличка? – осторожно спросил он.

– Можете считать это псевдонимом. Кличка – у собаки, а у человека это – псевдоним. Или позывной. Что вам больше нравится. Я не буду настаивать.

– А фамилия и имя-отчество у вас есть?

– Как и у всякого человека.

– Назовите…

– С какой стати? Вас тут много таких бегает, и я не считаю для себя достойным отвечать каждому. Каждому проходимцу… – Я продолжил свою ментальную атаку. Он попытался сопротивляться, но слабо:

– Назовите… Чтобы я не подумал, будто вам есть что скрывать!

– Думайте, на здоровье. Мне как-то совершенно безразлично, что вы думаете. Вы вообще для меня – никто. Далекая иллюзорность, с которой лучше не считаться, о которой и думать не следует…

Это я уже начал его «ломать», нанес легкий удар по самолюбию. И попал по больному месту, как показали его следующие слова.

– Как-то вы воспримете эту иллюзорность, когда вас привезут ко мне в кабинет в наручниках!

Угрожать – удел слабых людей. Слабый человек угрожает, потому что больше он ничего сделать не может. Но в словах его нет силы. И он сам это знает лучше других. Я же продолжал свою игру, продолжал «добивать» его.

– А что же сами не можете прийти за мной? Не в состоянии наручники на меня нацепить?

– Есть специальные люди, которые носят с собой наручники. Специально для вас. Они уже рядом с вами. Я думаю, в течение часа вы будете уже на пути ко мне.