Группа особого резерва - Михаил Нестеров

Второй пилот осмелился разлепить рот:

– Нет, Леонид Ильич.

– Вот и отлично. А сейчас уступите место моему экипажу.

Когда в проеме нарисовались две низкорослые фигуры в масках Горбачева и Ельцина, первый пилот присвистнул и не удержался от вопроса:

– Уверены, что хотите взять управление на себя?

Хуциев ответил так, что снял все вопросы:

– Разве у нас неуверенный вид?

Адам занял место за штурвалом. Перед ним находились десятки приборов, но он в первую очередь отметил время на часах. Для него они стали одним из самых важных приборов.

– Я буду спрашивать, ты – отвечать, – тоном, не терпящим возражений, поставил он условие Хусейну. Словно тот был членом этого экипажа, а не своим в доску, взвалившим на себя функции штурмана.

– Как скажешь, – неестественно громким голосом проявил покладистость Хусейн.

Вдвоем они не раз отрабатывали и такие моменты, одни из самых важных на борту самолета. Сейчас главное – определить, а потом проложить свой курс, уйти из-под слежения радаров. Земля потеряла с бортом голосовой контакт. Диспетчеры обеспокоены и предчувствуют неладное; потеря связи с бортом – одна из штатных ситуаций.

Адам Хуциев выбрал оптимальный вариант – уйти из-под облучения радаров за триста или четыреста километров от места высадки. Этим долгим маневром он дарил команде дополнительное время, которое могло понадобиться для поисков контейнеров и, возможно – пилотов. Травму на голом месте мог получить каждый.

Марк улыбнулся, взглянув на Хусейна. Со штурманской линейкой в руках тот преобразился. А скорее преобразился он, когда «тренировочные полеты» остались позади. Он был по уши в работе и не замечал вокруг ничего и никого. Даже Марковцева. Сергей похлопал по плечу, как старого приятеля, командира экипажа, и тот покинул кабину последним; в грузовой кабине Зайцев встретился взглядом с четвертым и последним террористом. Он мудро следовал старому как мир правилу: чем уже тропинка, тем шире должна быть улыбка.

Роман Кудрявцев и командир экипажа обменялись красноречивым взглядом. Теперь они были вместе, рядом. Почти рядом. Марковцев отвел место экипажу у левого борта; и снова Катерина Майорникова продемонстрировала свое умение обращаться с наручниками. Она, пристегивая капитана к толстому прочному канату, протянувшемуся вдоль борта, бросила под нос: «Кто следующий?» Но капитан услышал ее. Он оценил свое положение – самое выгодное из всех, кого террористы лишили свободы передвижения. Он походил на цепного пса и мог преследовать террористов, скользя кольцом наручников по канату до самой рампы и обратно. Мог присесть – что и сделал. Но сидел на корточках недолго – затекла рука, вытянутая вверх. От него не ускользнула ни одна деталь, и по мере приготовлений главаря террористов к заключительной фазе операции, вник в общий план. И отдал «безумству храбрых» должное. Но не спел.

Контейнеры «Царгес». Ну конечно, контейнеры. Они будто были созданы для тех, кто собрался проникнуть на борт; даже, показалось капитану, были укомплектованы для этой цели дыхательными аппаратами. И он окрестил банду «воздушными аквалангистами».

Но дело свое они знали. Прошло всего несколько минут, и в грузовой кабине появился Хусейн Гиев. Он привлек внимание товарищей, но с тем расчетом, чтобы его слышали остальные.

– Через пять минут снижаемся.

Марк не стал терять времени.

– Спецкейс с системой электронной защиты, – покивал он, присаживаясь напротив старшего инкассатора и трогая анодированную цепь, которой тот был прикован к чемоданчику с пружинными замками и спецпатроном – так называемым картриджем, «стереосистемой», способной завывать на громкости два раза по сто децибел. – Содержимое кейса уничтожается в случае попытки несанкционированного доступа. Поправь меня, если я ошибаюсь.

– Ты ошибаешься, – подтвердил Роман, морщась от боли и потирая свободной рукой кровоточащую губу. – Ты совершил самую большую в своей жизни ошибку.

– Что ты знаешь о моих ошибках? – хмыкнул Марк, отпуская цепь, но не сходя с места. Он смотрел на Романа неотрывно. Вдруг подумал о том, что внешне они были похожи – с одинаковой двухнедельной эспаньолкой. И если Марк отрастил ее «с нуля», как спортсмен, добравшийся до финала, то охранник тщательно ухаживал за ней: щетинки были одинаковой длины, как травинки в английском газоне. – Ты можешь разговаривать со мной грубо или нежно, мне плевать, – продолжил он, в общем-то, готовый отдать должное его мужественной грубости. – Что у тебя в кейсе? – продолжил допрос Марк, бросая взгляд на часы. – Деньги, драгоценности, документы? Мне нужны ключи, в том числе электронные от трех сейфов. Ты сэкономишь и нам, и себе кучу времени, если отдашь то, за что уже не отвечаешь, – слегка акцентировал Сергей.

– Знаешь, что ждет тебя внизу?

– Скажи мне.

– Ты не сможешь открыть сейфы и за два часа. Но их после выброски еще и найти надо. Запомни: через час сорок минут в сейфе сработает «Баг риппер»…

Роман Кудрявцев говорил о спецустройстве, состоящем из комплекта проводов в оболочке из черного пороха. Они расположены и фиксированы на всех стенках, крышке и дне контейнера. Весь комплект замкнут на внутреннюю охранную электросеть. В случае несанкционированного вскрытия контейнера или превышения запрограммированного временного интервала срабатывает вся система защиты: включается сирена; провода в теплоперфораторе накаляются и порох разрывает их на тысячи металлических частичек, которые под давлением пронизывают оболочки пачек банкнот в контейнере, обеспечивая лучший доступ к банкнотам чернильной спецкраски.

– Картриджи с красящим дымом автоматически поджигаются, – продолжал Роман, – и их содержимое под давлением распыляется в замкнутом пространстве контейнера, проникая в банкноты. Денег больше нет, ясно?

– Через час сорок минут, говоришь? – Марковцев отметил на часах время. – Что же, пощекочем нервы.

С этими словами он заставил Романа вытянуть руку и взялся за изучение кейса, который с целью безопасности был напичкан чем угодно, кроме одной вещи: у него не было радиопередатчика. С другой стороны, отсутствие радиопередатчика являлось одной из составляющих безопасности. В первую очередь для курьера, которого можно было взять в заложники вместе с передатчиком. Израильские опасны для здоровья. Электрошокеры, которыми они снабжены, могут вызвать остановку сердца. А этот чемоданчик был хорош прежде всего тем, отметил Марковцев, что исключал запланированные нападения. Грабители знают о возможностях швейцарской системы безопасности. Это все равно что воровать золу из печки, сравнил Марк. Не успеешь открыть, как все ценные бумаги внутри превратятся в прах. По сути дела, ценности в таком кейсе может перевозить один человек. Без дополнительной охраны.

– Ты можешь забрать его, – Роман с непередаваемой улыбкой еще дальше вытянул руку, чуть больше обнажая цепочку, скрытую в рукаве. Для полного срабатывания системы безопасности достаточно было усилия, рывка в семь килограммов. И тогда включится сирена, специальный модуль, просившийся называться спрутом, выпустит густой оранжевый дым… О готовности системы говорил мерцающий, как светлячок, светодиод на блоке активатора.