Почерк диверсанта - Сергей Москвин

– Так о чем вы хотели поговорить с нами? – спросил у Чернышова Евгений. – Думаю, речь пойдет о вчерашней трагедии. Признаться, мы несколько удивлены, что ФСБ этим занимается.

– ФСБ отвечает за безопасность людей, поэтому нет ничего удивительного, что приходится расследовать и причины авиакатастроф, – пояснил Чернышов. – Но вы правы, в данном случае меня интересует не только это.

Чернышов внимательно следил, как братья Братынские отреагируют на его слова, но те сохраняли полное спокойствие.

– Примерно две недели назад особо опасные преступники устроили тайник в окружающем Пятигорск горном массиве, – сообщил Чернышов. – Сейчас мы ведем поиск этого тайника. Вы, наверное, видели в горах солдат во время своего пешего перехода?

– Мы никого не видели, – категорично ответил Игорь, хотя свой вопрос Чернышов задавал вовсе не ему.

– Странно, – заметил Чернышов. – Они как раз вели поиск в этом районе. Вы просто не могли пройти мимо них.

– Возможно, ваши солдаты немного отклонились от указанного района, потому что за точность нашего маршрута я могу ручаться, – предположил Евгений.

– Возможно, – согласился Чернышов. – В данном случае меня интересует, не встречали ли вы в горах других людей, не военных, а гражданских?

– Мы же уже сказали, что никого не видели, – опять вмешался в разговор Игорь.

– Никого не видели на всем протяжении маршрута? – уточнил Чернышов.

– Да, именно так, – подтвердил слова своего брата Евгений.

– А как вы думаете, имеет мне смысл поговорить с вашим проводником? Может быть, он кого-то видел?

Чернышов увидел, как при его последних словах брови Игоря Братынского сдвинулись к переносице. Но уже через секунду его лицо приняло прежнее выражение.

– Не думаю, что беседа с проводником что-то даст. Мы шли все вместе, и каждый видел то же, что и другие, – заявил Евгений.

– Тем не менее я с ним все-таки побеседую, – объявил Чернышов.

– Только зря потеряете время, – безразлично заметил Игорь.

Чернышов решил эту тему больше не развивать и перешел к другому вопросу.

– Я вообще-то тоже люблю горы, хотя никогда и не занимался альпинизмом, – сообщил собеседникам Чернышов. – Но всегда считал, что для альпинистов представляет интерес только непокоренная вершина. Как там в песне у Высоцкого: «...И только немного завидуешь тем, другим, у которых вершина еще впереди». Вот объясните мне, какой интерес был лететь на вертолете в то же место, где вы уже побывали во время пешего перехода?

– Видите ли, Павел Андреевич, каждая вершина с земли и с воздуха представляется по-разному, – начал объяснять Евгений. – Мы решили воспользоваться вертолетом, чтобы по-новому взглянуть на те же горы.

– Но, насколько мне известно, наиболее интересны для вертолетной экскурсии главные хребты Большого Кавказа? – продолжал интересоваться Чернышов.

– Эльбрус и перевал Азау? – Евгений Братынский вспомнил названия, которые упоминал пилот вертолета.

– Хотя бы, – сказал Чернышов.

– Мы не первый раз приезжаем на Кавказ и уже побывали там. Нам теперь интереснее другие маршруты, – пояснил Игорь.

– Тогда у вас, должно быть, высокая квалификация в альпинизме? – поинтересовался Чернышов. – Я случайно видел ваше снаряжение. Должен вам сказать, оно впечатляет.

– Мы любители, а не профессионалы, – вздохнул Евгений. – И не принимали участия в официальных восхождениях, поэтому не получили высоких званий. Горы для нас – это хобби, на которое из-за работы остается все меньше времени. Вот в кои-то веки выбрались втроем отдохнуть, и такое несчастье... – Евгений Братынский снова тяжело вздохнул.

Упоминанием о смерти своего товарища Евгений попытался намекнуть Чернышову, что уже устал от этого разговора и хотел бы прекратить его. Чернышов намек понял. Попрощавшись, он покинул гостиничный номер Евгения Братынского.

В свой номер Чернышов вернулся в крайне возбужденном состоянии. Артем Ветров едва поспевал за ним. Ветрову не терпелось узнать, как прошла беседа, но он сдерживал себя, видя, что начальник сейчас обеспокоен другим. В гостиничном номере Чернышов первым делом позвонил дежурному по Пятигорскому отделу ФСБ.

– Необходимо срочно получить установочные данные на инструктора из местного отделения горного туризма, который в период седьмого и восьмого марта водил по маршруту группу московских туристов из трех человек, – начал объяснять задачу оперативному дежурному Чернышов. – Надо будет узнать имя и адрес этого человека и немедленно взять его под охрану. Далее, – Чернышов не давал дежурному по горотделу вставить слово. – Необходимо установить непрерывное наблюдение за прибывшими из Москвы альпинистами: Евгением и Игорем Братынскими. Они проживают в моей гостинице.

– Товарищ полковник, – взмолился дежурный по горотделу. – Рабочий день давно кончился. Все уже разошлись. И какая охрана, какое наблюдение? У нас в отделе всего девять человек.

Чтобы снять охватившее его раздражение, Чернышов глубоко вздохнул, а потом медленно выдохнул воздух через ноздри.

Когда террористы угрожали Пятигорску химическим оружием, в его распоряжении круглосуточно были десятки оперативников. В помощь местным сотрудникам ФСБ в Пятигорск приехали несколько оперативных групп из Москвы и Ставрополя. В распоряжении Чернышова находились лучшие профессионалы из антитеррористического отряда «Альфа». Посты радиотехнического наблюдения, боевые вертолеты и даже зенитно-ракетные комплексы – все эти силы находились в оперативном подчинении Чернышова. Потому что террористы, вооруженные химическим оружием, угрожали жизням сотен тысяч людей, а он, полковник Чернышов, руководил всей антитеррористической операцией. В равной степени он отвечал и за успех, и за поражение.

«Сейчас все изменилось», – подумал Чернышов. Террористы уже не угрожают городу. Прикомандированные сотрудники ФСБ вернулись к местам своей службы. Даже оперативники Пятигорского горотдела ФСБ фактически не подчиняются ему. Только Артем Ветров, его непосредственный подчиненный, остался в его распоряжении.

Чернышов повернулся к Ветрову:

– Артем, необходимо срочно найти того проводника, что водил по горам Мамонтова и Братынских. Разузнай у него все об этом походе. Что делали его туристы, куда смотрели и о чем разговаривали. Меня интересует абсолютно все. С момента выхода и до момента возвращения. Придумай что угодно, но не оставляй этого проводника до утра. Утром я обеспечу ему охрану.

– Это настолько серьезно, Павел Андреевич? – волнение Чернышова передалось и Ветрову.

– Да. Во время разговора с Братынскими я специально заострил их внимание на проводнике. И выяснил, что эта тема им неприятна. Если наши подозрения верны, то проводник может представлять для них опасность. В таком случае они вполне могут попробовать его ликвидировать.

– Так надо провести у них в номере негласный обыск. Уверен, что там мы найдем ответы на интересующие нас вопросы.