Закон оружия - Сергей Дышев

– В смысле – вас, заложников? – уточнил Владимир Михайлович.

– Да, конечно, – быстро согласилась Мария.

– А ранения серьезные?

– Два осколка. Их уже вытащили… Заживет, как на кошке.

– У вас говор интересный, совсем не кавказский, – заметил мой шеф.

Я поторопился вмешаться:

– Мария с Украины, была в Кизиле в гостях у двоюродной сестры. На базаре ее и схватили…

– Не повезло, – посочувствовал Сидоренко.

– Вот это и называется судьба: поехать на несколько дней в гости и попасть в такую заваруху, – заметил Саша. – Вы, наверное, больше никогда в Кизил не поедете?

– Посмотрим, – отозвалась Мария. – Ведь я так люблю свою двоюродную сестру.

– Между прочим, Маша, я тоже украинец. Самый такий справжний и щирый. А ты, здаеться, с Захидной Украины?

– Зи Львову…

Я почувствовал, что шефа подпирало пройтись по поводу местного национализма и идиотизма, но он таки сдержался. Не тот случай.

– А чем мы обязаны такой чести? – спросил я у Саши.

– Все нормально, по заслугам и честь…

– Что-то я ни черта не понимаю, – пробормотал я. – Может, нас с кем-то спутали?

Сержант-водитель, Саша и мой шеф дружно рассмеялись.

«Форд» изящно рассекал потоки машин, время от времени водитель включал сирену и грозно вещал в микрофон:

– Водитель «Жигулей» тридцать шесть – сорок восемь! Уступите дорогу!

«Жигуль», как ошпаренный, отскакивал в сторону.

Когда подъезжали к Беговой, шеф попросил бортовой телефон, набрал номер и предупредил:

– Ребята, готовьтесь к встрече героев! С нами гостья!

Тут мне совсем стало не по себе…

Нас ждали во дворе. Нинзя держал в одной руке бокал с шампанским, в другой – бокал с водкой. Я принял его, Мария взяла шампанское. Чокнулись, я махом выпил, она медлила, но под моим настойчивым взглядом стала пить. Что делать, придется, голубушка, играть по чужим правилам.

Потом меня обнимали и даже пытались запустить в воздух. Но мое мощное тренированное тело оказалось неподъемным для хилых работников бегущего пера. Только Нинзя был исключением. Потом всей гурьбой уселись за стол. Такого обилия я давненько не видел, одно перечисление займет немало времени, поэтому лучше верить на слово. И хотя мудрый мозг предостерегал безудержно наедаться, изголодавшийся организм победил все доводы. Водка вливалась в меня, как из брандспойта. Мария, которую, как невесту, посадили рядом со мной, почти ничего не ела и не пила, я понимал, что совершенно чужая обстановка угнетала ее, ей хотелось на «ридну Львивщину». А тут москали праздновали победу, произносили патриотические тосты, которые витиевато сочинял Владимир Михайлович. Наверное, Мария в душе называла его предателем. А он же все подшучивал в наш адрес, называл ее кавказской полонянкой, она вымученно улыбалась… Выяснилось, что о моих похождениях стало известно милицейскому начальству, особенно всех тронуло, что я, побывав в лапах у Шамиля, вернулся и участвовал в бою по разгрому банды.

В кульминационный момент моего прославления я обнаружил, что дева Мария исчезла, я выскочил из-за стола, бросился к выходу, настиг ее уже во дворе.

– Стой, ты куда?

– Что я здесь забыла? – ответила она скорей устало, чем раздраженно.

– Но нельзя же так уйти, даже не попрощавшись. Мы же тебе самые близкие люди. Мы все вообще братья славяне. И сестры. Они тебе помогут еще.

– Не надо мне помощи.

– И куда ж ты без денег? Пойдешь одалживаться у своих любимых кавказцев? И знаешь, как платить придется? А-а, догадливая девочка…

– Ты пьян!

– А я и не скрываю этого. Я всегда честен и искренне пьян. И все же, куда ты пойдешь среди ночи? – Я ненавязчиво держал ее за рукав куртки.

– В посольство Украинской Республики, – ответила она с вызовом.

Я встал по стойке «смирно».

– Сейчас в эту торжественную минуту зазвучит гимн! – сказал я с пафосом. Не знаю, почему именно эта мысль пришла мне в голову.

Тут на пороге появилась грузная фигура Сидоренко.

– Вы куда пропали?

– Маруся собралась в украинское посольство!

– Не называй меня так!

Шеф искренне удивился:

– Зачем?

– Жаловаться! – ответил я.

Он подошел к беглянке, покачал головой:

– Что случилось, Мария? Может, я чем вас обидел или не так сказал? Я готов извиниться.

– Ну что вы… – Мария замялась. – Просто мне нужно решить вопрос, в общем, мне надо как-то выбраться во Львов.

– Какая ерунда! Володя, в чем дело? Почему девушка обращается не к тебе, а хочет идти в посольство? Разве ты не можешь решить этот пустяковый вопрос или ты просто не хочешь выпускать ее из плена? Ну ты душма-ан!.. У Марии мама волнуется… Завтра, Мария, сегодня уже поздно, – шеф глянул на часы, – завтра я тебя сам лично посажу на поезд. Даю слово!

Последующие события я вспоминал с трудом…

Она еще раз порывалась уйти… Мы пели украинские народные песни. Потом пришли в мою коммуналку. Хозяйка тетя Дуся, школьная уборщица, добрейшей души человек, не разрешала мне приводить женщин, но я стал рассказывать про Первотравное, как спасал Марию, как страстно приближал победу. И тетя Дуся сдалась: она видела, что глаза мои слипаются, а значит, ни на что другое, как на здоровый сон, не способен. Еще я помнил, как Мария скрылась в ванной комнате, как включила воду. Меня всегда волнует обыкновенный шум низвергающихся струй, особенно когда в твоей душевой женщина со сверкающей розовой кожей, мокрыми вьющимися волосами, пышной грудью, о которую разбиваются водяные потоки. И наконец открывается дверь, и она выходит, естественная, чистая, не смущаясь и, возможно, не подозревая о безупречности своей красоты, юности, свежести…

Утром я очнулся в кресле, моя гостья исчезла. Этого следовало ожидать.

Я отправился спасаться под струями душа. Когда стаскивал джинсы, что-то звякнуло, ударившись о кафельный пол. Это были ключи Ксении Черныш. Окопная журналистика совсем выбила меня из колеи, я забыл о своем обещании, я увлекся как мальчишка торжеством боя, чуть не потерял ключи. Не мне рассуждать о природе вещей в этом мире. Права была Ксюша: вижу не дальше окопа.

Телефон стоял в коридоре. В моем блокноте на букву «Ч» появилась новая запись, я набрал номер, ответила женщина.

– Это ваш коллега из газеты «Человек и закон» Владимир Раевский. Видите ли, я познакомился в Первотравном с Ксенией. Мне бы хотелось встретиться с редактором, у меня осталась ее кассета.

– Я знаю, мы слышали о вас… – произнесли на том конце провода. – Ксению сегодня хоронят. Если поторопитесь – на Хованском кладбище, уже увезли…