Дурдом - Илья Рясной

— Твоими бы устами… Ты сначала найди на него доказательства. Он невинен, как грудное дитя, пока ты не установишь на бумаге обратное.

— Установлю.

Ох, мечты, мечты. Вы воздушны и хрупки. Вас так легко разнести в пыль одним взмахом стального реализма бытия.

Ранним утром, часов в пять, на квартиру Грасского с Неустановленного телефонного аппарата позвонил неизвестный и скрипучим голосом сообщил:

— Температура в тени девятнадцать градусов.

— На солнце — тридцать шесть и семь, — последовал ответ режиссера.

Началось! Пароли. Явки. Джеймсбондовщина. Обожаю! Теперь не прошляпить, быть в готовности номер один.

Дело начинает раскручиваться.

Тем же вечером Грасский вместе с «мартокотами» отправился в Орехово-Зуевский район. Там в узком кругу — человек эдак пятьдесят-шестьдесят — должно было состояться празднование по поводу выхода в свет нового золотого диска всенародно обожаемого рок-светила Болдана Титомура. Действо продолжалось всю ночь. За высокий бетонный забор наши «топтуны», естественно, проникнуть не могли, а поэтому терпеливо ждали у моря погоды, взяв под контроль все ходы и выходы. Среди разъезжавшихся поутру гостей Грасского не оказалось. Дача опустела, но режиссер так и не объявился.

Куда он делся? Просочился через канализацию? Или ушел подземным ходом? Или просто ускользнул, как тень, во тьме ночной? Был вывезен в багажнике машины?.. Гадать можно долго, но зачем? Главного не изменишь — Грасский исчез…

Полвосьмого. Рабочий день усох и завял. Бывает в нашей конторе и по ночам кабинеты полны света, добрых дружеских голосов и трехэтажных ругательств. Это означает, что разгромлен очередной наркопритон или задержана бригада головорезов. Но такое счастье обламывается далеко не каждый день.

Полвосьмого (или полдвадцатого, а точнее девятнадцать тридцать). Я в печали. У меня не та пора, когда кипит по вечерам работа. Чем, спрашивается, заняться оперу, у которого исчезли все фигуранты по делу? Сидеть и вздыхать об упущенных возможностях? Мол, как бы хорошо . было вовремя взять Грасского за шкирман, да вывернуть его наизнанку, да выпытать, что ему известно о «Чистильщиках Христовых», и какое он имеет к ним отношение. Эх, если бы да кабы. Сегодня больше вероятность, что он меня возьмет за шкирман, вывернет наизнаку и задаст тот же вопрос — что тебе, брат, известно о «Чистильщиках Христовых»?.. Ничего мне о них неизвестно.

Даже то, существуют ли на белом свете «Чистильщики» или это клюква, которой из каких-то своих ученых резонов кормит меня профессор Дульсинский.

В моих планах работы черным по белому начертано:

«Изучение аналогичных преступлений, работа по связям подозреваемых и без вести пропавших»… И дальше в том же духе. Работать в этих направлениях можно долго, упорно. На меня теперь пахало несколько человек, и работой по моему плану я мог их обеспечить до пенсии.Швах мои дела. Даже если я найду Грасского, то не смогу его хотя бы задержать. По какому обвинению ? Самое большее, на что можно рассчитывать, — спровадить его на отдых в дурдом.

Но все-таки работа шла. Так как дело было на всех мыслимых видах контролей — ив ГУВД, и в ГУУР, и в ФСБ, — в средствах мы не стеснялись. У главного «мартокота» Куляба Мамазова, наиболее близкой связи беглого режиссера, отрос «хвост». Не сочли бы за использование служебного положения, но моей любимой я тоже навесил «хвост», и теперь я мог ежедневно читать рапорты наружного наблюдения и быть в курсе времяпровождения Клары. Вела она на удивление пристойный, прямо монашеский образ жизни. Целыми днями сидела у себя дома, принимала там подружек, иногда выползала на улицу, как правило, к тем же самым подружкам, в валютные магазины, где практически ничего не покупала, или в рекламную фирму, где подрабатывала сочинением рекламных стишков и реплик проснулся у нее пару лет назад такой талант.

Дело вязло, как семитонный самосвал в сентябрьской подмосковной грязи. Нужно срочно искать трактор, который его вытащит. Но где?..

В общем, в полдвадцатого (или все-таки в девятнадцать тридцать) я созрел для того, чтобы отправиться на вечерний отдых. Где мои котелок и тросточка? Нет, Никогда и не было.

Значит, надо просто спрятать в кобуру под мышкой пистолет Макарова, запереть сейф, обесточить электроприборы, запихать подальше кипятильник, который приводит в бешенство Коменданта здания, выключить свет. Все, готово. Можно откланяться (если б было кому)… Тут-то меня и достал выстрел из телефона.Дзинь — так противно могут дребезжать лишь наши казенные — стиль а-ля НКВД — телефоны.

— Слушаю, Ступин.

Ну вот, дождался. Голос с Шаболовки. Здравствуй, собрат из РУБОПа.

— Никак домой собрался, Гоша? У Донатаса там что, видеотелефон?

— Собрался. Чту трудовое законодательство.

— Напрасно. Я уже заяву на СОБР отослал.

— На что мне твой СОБР?..

— Приезжай, узнаешь.

— «Клондайк»?

— «Клондайк»…

Поеду. В принципе, не так уж и плохо. Где СОБР — там веселье. Все интереснее, чем провести вечер у телевизора.

В кабинете у Донатаса сидел командир отделения СОБРа подполковник Семен Арбатов. Невысокий и худой, меньше всего он походил на Рэмбо и не казался опасным на вид, естественно до той поры, пока не узнаешь о его серебряной медали по боксу на чемпионате Союза и не увидишь в деле. По коридору слонялись еще несколько закамуфлированных, вооруженных до зубов собровцев. Судя по хорошему настроению, работа предстояла с перспективой доброго мордобоя. Собровцы это дело любят.И еще любят тех, кто не скупится на такие заказы. Если же еще и пострелять дашь — на руках тебя носить будут. Донатас в глазах СОБРа выглядел надежным проверенным заказчиком. По его делам развлечение шло по первому разряду — штурмы, перестрелки, взрывы све-тошумовых устройств, автопогони…

— Освобождать заложника будем, — уведомил меня Донатас.

— А я при чем? Сами не справляетесь?

— Заложник — один из тех, кто взял общак у Миклу-хи-Маклая.

Мне оставалось только присвистнуть. Дела-а.

— Помнишь Змея? Того мерзавца, которому я в гостинице «Россия» подравнял физиономию.

— Всех, кому ты морду равнял, разве упомнишь… Но Змея помню.

— Совета моего из Москвы съезжать он не послушал. Стал с Миклухо-Маклаем общак искать. Ничего у них не получалось.

И тут совершенно случайно они на улице набрели на парня, который миклухиных качков выключил. Под стволы поставили, он руки вверх поднял, его в машину затолкали и увезли.

— Что теперь?

— Пытать будут, чтобы сообщников выдал. Потом, наверное, застрелят.

— Непорядок.

— Вот и я говорю. У Миклухо-Маклая секретная база в Мытищинском районе. Точнее, он считает, что она секретная…