Пираты Офшорного моря - Евгений Сухов

Дом Матвея Черного был приметен издалека высокой зеленой крышей, видневшейся за высоким забором. Вадим Шевцов оставил машину у ворот и коротко позвонил в калитку. Через минуту на дорожку вышел худой смуглый старик, в котором майор без труда узнал известного куплетиста, и размеренной походкой направился к воротам по базальтовой брусчатке.

– Вас что-то тревожит, молодой человек? – спросил старик, внимательно посмотрев на гостя.

Вадим невольно улыбнулся: он заглядывал в десятки домов, разговаривал с сотнями, если не тысячами свидетелей, но никто не встречал его подобным вопросом. Это лишь подчеркивало, что Матвей Черный был человеком редким.

Шевцова внимательно разглядывали пронзительные глубоко запавшие в орбиты глаза. Кожа на лице артиста потемнела от старости и покрылась миллионами морщин, но даже через потускневший образ просматривался прежний Матвей Черный, известный по множеству кинолент и по многочисленным эстрадным выступлениям.

Вадим вытащил из кармана служебное удостоверение и, раскрыв его, представился:

– Я из милиции, майор Шевцов.

Старик выглядел немного озадаченным:

– Вот это новость! Неужели на старости лет я в чем-то провинился перед нашими доблестными органами?

– Дело в вашем…

– Единственное, в чем меня можно упрекнуть, так это в том, что вчера вечером я сходил по маленькому вон в той березовой рощице, – кивнул старик в сторону, – когда прогуливался со своей супругой. Но я был уверен, что меня никто не видит. Донесли! Как это похоже на наше общество.

Шевцов улыбнулся, Матвей Черный в жизни оказался точно таким же, как и на экране: ироничным, малость сумбурным и невероятно обаятельным.

– Я бы к вам не пришел из-за подобной мелочи, мы бы просто прислали вам квитанцию об уплате штрафа, – поддержал игру Шевцов. – Хотя думаю, учитывая ваши заслуги, мелкое хулиганство вам бы простили.

– Тогда в чем же дело? – Брови старика изумленно взметнулись вверх. – А-а, кажется, я понимаю, мой кот орал до часу ночи; неужели он мешал кому-то спать? И теперь я должен расплачиваться за его серенады любви из собственного кармана? Уверяю вас, – морщинистые ладони старика сложились на его тощей груди, – у меня рука не поднимется стерилизовать кота. Зачем же лишать животное плотской радости!

Разговаривать артист предпочитал через порог и явно не торопился впускать милиционера в свою «крепость».

– Я полностью к вам присоединяюсь, у меня у самого десятый год живет черный кот. С тех пор как я его завел, число черных котов в округе заметно увеличилось. И у меня есть основания полагать, что все они или его дети, или внуки. Но я к вам пришел совершенно по другому поводу. Мне бы хотелось поговорить с вами о вашем бывшем охраннике Мещерском Гурии Афанасьевиче.

– Ах, вот в чем дело… Вы не представляете, какой камень упал у меня с души. Всегда приятно иметь дело с понимающим собеседником. Милости прошу… С милицией всегда приятно разговаривать о ком-то другом.

Поблагодарив, Шевцов прошел во двор: никогда бы не подумал, что с Матвеем Черным придется встречаться именно в таких обстоятельствах. Собственно, имя Матвей Черный было его сценическим псевдонимом, в действительности его звали Самуил Яковлевич Семеновский.

Прошли в дом, оказавшийся на редкость уютным (наверняка в такой обстановке комфортно коротать старость), расположились в мягких удобных креслах.

– Так что именно вас интересует?

– Самуил Яковлевич…

– Зовите меня Матвей, я к этому привык.

– Хорошо, Матвей… Яковлевич. Как Гурий Мещерский попал в ваш дом?

– Вы думаете, что он у меня чего-то украл? Вот никак бы не подумал, он не производил впечатления мелкого воришки. Надо будет спросить у Светланы, она всегда говорила мне, что я очень доверчив.

– Тут совсем другое. У нас есть основания полагать, что он не тот человек, за которого себя выдавал.

– Ах, вот оно что! Такая ситуация мне тоже знакома. И кто же он, по вашему мнению?

– Это бы мы и хотели выяснить с вашей помощью.

– Ну да, разумеется… Мне его порекомендовал мой старинный приятель. Тут поселковые мальчишки повадились лазить в мой сад и воровать яблоки. Если бы они у меня попросили, так я бы сам выносил их ведрами. Но они предпочитают делать это тайком… Скверно то, что в потемках они топчут розы, которые выращивает моя супруга, и она всякий раз расстраивается, когда эти черти ломают очередной куст.