Сезон охоты на людей - Стивен Хантер

Затем его начали одолевать сомнения. Чем это Триг мог здесь так самозабвенно заниматься? Что это было за место? Вообще, что здесь происходило? Все это никак не складывалось с тем, что Питер знал о Триге.

Ощущая, как его все больше и больше охватывает растерянность, он шагнул вперед и чуть не упал, споткнувшись обо что-то невидимое.

С земли перед ним поднялись две человеческие фигуры. Вот проклятье, подумал он, разглядев, что оба незнакомца одеты в аккуратные костюмы и один из них держит в руке фотоаппарат с длиннофокусным объективом.

Это могли быть только агенты, шпионившие за Тригом. У них была характерная внешность агентов ФБР: невыразительные бульдожьи лица и стрижка ежиком. Впрочем, на голове одного из них красовалась шляпа. Похоже, они не пришли в восторг оттого, что их обнаружили.

– К-к-кто вы т-т-такие? – спросил Питер дрожащим голосом. – Ч-ч-что вы т-т-тут де-делаете?

* * *

– Нет, не думаю, что я смогу вот так продать его, – сказал Донни.

– Донни, это не вестерн. Здесь не будет хороших парней. Ты меня слышишь? Это настоящая жизнь, и здесь не бывает чудесного спасения. Или ты, или Кроу; тебе нет смысла отдавать свою жизнь ради Кроу.

– Полагаю, что это был бы красивый жест, – заметил Донни.

– Ну так вот, – продолжал Триг, как будто не слышал его последней реплики. – Я пытаюсь облегчить тебе решение. Все, что тебе нужно делать, это сотрудничать с ними. А потом, когда война закончится, ему скостят срок. Может быть, ему даже не придется прослужить ни одного дня. Власти что-то решат, он выйдет и нормально проживет остаток жизни. Он даже не будет сильно расстраиваться.

Донни не забыл, что недавно даже сам Кроу дал ему тот же самый совет: «Донни, если до этого дойдет, сдавай меня, не задумываясь». Кроу откуда-то знал, что так случится.

– Ладно, – сказал он после очередной паузы.

– Исполняй свой долг, Донни. Но думай, чего это тебе стоит. Ладно? Думай о том, каково тебе сейчас приходится. А потом, когда тебя отпустят из армии, окажи мне одну услугу, хорошо? Независимо от того, что со мной к тому времени случится, пообещай мне одну вещь.

Триг зажмурился, как будто у него заболели глаза от ослепительного света фар, хотя ему просто что-то попало в глаз. Он показался Донни очень знакомым и близким человеком: это напряженное лицо, его выражение, ясность взгляда... И... И что же еще?

– Будь спокоен, – заверил Донни.

– Больше шевели мозгами. Думай о том, что возможность распределять обязанности между людьми – это власть над жизнью и смертью. И если люди налагают на тебя какие-то обязанности, то не исключено, что они делают это не в твоих интересах и не в интересах страны, а только исходя из каких-то собственных соображений. Ладно, Донни? Заставляй себя думать о мире, в котором каждый человек выполнял бы свои собственные обязанности и никто никому не указывал бы, что делать, в котором единственным законом были бы Десять Заповедей.

– Я... – выдавил из себя Донни и запнулся.

– Вот что, – сказал Триг. – У меня для тебя кое-что есть. Я собирался послать это тебе из Балтимора, но ты дал мне возможность сэкономить на марках и избавил от лишней беготни. Это так, мелочь.

Он шагнул в сторону, присел над лежавшим на земле густо покрытым пылью рюкзаком, пошарил внутри и вытащил папку. Раскрыв ее, он достал оттуда лист плотной бумаги.

– Иногда, – сказал он, – когда мной руководит дух, я бываю очень даже ничего себе. Конечно, птицы удаются мне намного лучше, но это у меня тоже неплохо получилось. Впрочем, пустяк.

Донни всмотрелся в подарок: это был лист кремовой бумаги, вырезанный из того альбома, который Триг всегда носил с собой. На нем очень тонкими чернильными штрихами были изображены он сам и Джулия, увлеченные разговором среди деревьев в парке Потомак.

В рисунке было нечто особое: художник запечатлел их, возможно, не так точно, как это сделала бы фотокамера, зато он смог каким-то образом передать их любовь, то, как они смотрели друг на друга, то безоговорочное доверие, которое они имели друг к другу.

– Bay! – воскликнул Донни.

– Сам ты вау. Я набросал это той же ночью в моей тетради. Это было так красиво – вы двое рядом. Ко мне даже вернулась надежда, что у человечества еще может быть лучшее будущее. А теперь проваливай, убирайся отсюда ко всем чертям, выполняй свой долг!

Триг подтянул его к себе, и Донни почувствовал тепло его тела, крепость его поджарых мышц и, пожалуй, что-то еще: страсть, обращенную на непривычные ему объекты, но все же подлинную и впечатляющую. Похоже, что Триг плакал.

* * *

Из-за спин агентов ФБР Питер видел, как Донни и Триг обнялись, а затем Донни вышел из полосы света и исчез. Конечно, он направился к своей машине, которая, как теперь видел Питер, стояла всего лишь метрах в пятидесяти от него. Как же он промахнулся! Донни, конечно, увидит его здесь вместе с двумя шпионами, которые, судя по всему, но намеревались никуда уходить, и выставит его полнейшим дураком.

Он почувствовал, что его охватывает отчаяние.

– Я должен идти, – сказал он более крупному из двоих офицеров в штатском.

– Нет, – отрезал тот, и второй агент тут же шагнул ближе и схватил Питера, как будто собирался повалить его.

Питер попытался было вырваться, но его схватили еще крепче, и через несколько секунд он и впрямь оказался на земле. Двое мужчин наклонились над ним.

– Это просто смешно, – с трудом проговорил он.

Похоже, что они были согласны с ним. Они озадаченно смотрели друг на друга, словно не знали, что делать дальше, но в следующий момент один из них резко обернулся.

Мотор автомобиля Донни ожил; вспыхнули фары.

Человек с фотоаппаратом отпустил Питера, оставив второго, повыше ростом, следить за ним, и, пригибаясь, побежал к воротам.

* * *

– Ну что, помог он тебе? – спросила Джулия, пока они, не торопясь, шли по темной дороге.

– Да, – ответил Донни. – Он мне помог. По-настоящему. Теперь я знаю, что делать.

– Может быть, мне стоит пойти поздороваться с ним?

– Нет, он в каком-то очень странном настроении. Я плохо понимаю, что здесь происходит. Так что давай просто уберемся отсюда. Мне нужно еще кое-что сделать.

– А что он тебе дал?

– Это картина. Очень хорошая. Я потом покажу ее тебе.

Они поднялись на темный пригорок. Донни уже различал впереди очертания автомобиля. Но внезапно он почувствовал волнение: они были здесь не одни. Это было странное чувство, которое могло бы пригодиться в стране, населенной враждебными индейцами, – ощущение чьего-то взгляда. Он вгляделся в темноту, пытаясь рассмотреть опасность, но не увидел ничего, никакого движения. Одни только поля, слабо освещенные луной.