Плохой хороший мент - Вячеслав Денисов

— Нет, Сергеич… — в сердцах произнес Бахарь.

— Нет? Не эту? А, наверное, ты разузнал через своих доверенных лиц, что «тетя Ася» стала разбавлять отбеливатель ослиной мочой. Молодец, Бахарь! Как только тетя Ася «расколется», приходи — получишь свой гонорар.

— Сергеич, ну че ты так злишься? Услышишь — сам «допрешь», информация толковая. Да и слышал я, что она давно тебе нужна позарез.

— Бахарь, знаешь, почему все, включая твоих корефанов и меня, к сожалению, зовут тебя «Бахарем»?

Вор немного помялся.

— Фамилия у меня — Бахарев, потому как…

— Нет, не «потому как». Если бы у тебя была фамилия, допустим, «Струйкин», я бы тебя все равно звал Бахарь. И никак иначе.

— Это почему? — опешил спившийся рецидивист.

— Потому что «бахарь» — это древнерусский профессиональный сказочник, собиравший и рассказывавший сказки. Пиз…н, короче. Заниматься отработкой твоей информации — все равно, что искать ноги у змеи. В общем, я принял такое решение. Я «списываю» тебя как «балласт» и раскрываю кражу кроликов. Мне тут, Бахарь, на днях «стуканули» — ты их, оказывается, украл. Какая для меня неожиданность… Кто бы мог подумать?

— Сергеич, да выслушай ты меня наконец!

— Хорошо, — согласился Артур. — На конец я тебя послушаю. В смысле напоследок.

Мужик облегченно вздохнул и взъерошил жалкие островки растительности на голове.

— Я знаю, что ты Француза ищешь. И, слышал, найти не можешь…

Пляж окончательно исчез за горизонтом.

— Дальше. — Артур всем весом навалился на подлокотник кресла, отчего скрипнули колесики, и посмотрел мимо Бахаря на стену, где висел уже неактуальный портрет Дзержинского.

— А дальше… — Бахарь закашлялся. — Дальше, значица так, Сергеич. Дома он сейчас, Француз-то. До вечера у себя дома будет.

Артур поднялся из-за стола.

— Так, Бахарев, ступай домой или… откуда ты там пришел. Информацию проверю. В девятнадцать часов приходи сюда, ко мне. Если подтвердится — получишь полста рублей. Если нет — готовься на тюрьму. За кролов. Так что вещи на всякий случай можешь сразу прихватить с собой.

— Жестокий ты человек, Сергеич, но честный. Через это и питаю к тебе уважение. А потому — приду я в семь. Сам понимаешь — за полсотни рисковать не стал бы. Приду только потому, чтоб знал ты — не пиз…н я.

— Ты из меня скупую мужскую слезу не дави. Придешь ты только потому, что знаешь — найду я тебя, из-под земли достану и «повешу» еще штуки три кражи, чтобы ты случайно с племянником не договорился на «мировую» насчет ушастых. Ступай, собирай вещи по чердакам.

— Не пугай так, Сергеич. Ты прям как серый Волк на Снегурочку…

— На кого?!

— На Снегурочку…

— Да, Бахарь, видно, когда твоим сверстникам в детстве эти сказки читали, ты гвоздиком в камере свое первое слово «х…» нацарапал. Может быть, все-таки на Золушку?..

— Ах, да, правильно — на Золушку!

— Понятно… — вздохнул Артур, открывая замок на двери, который закрыл по привычке Бахарь, зайдя в кабинет оперативника. — В семь вечера чтоб был у кабинета. Если я задержусь — сиди в коридоре и жди.

* * *

Захлопнув за вором дверь, Артур секунду подумал, потом вышел из кабинета и быстрым шагом спустился по затертой, отполированной тысячами подошв лестнице на второй этаж, попав таким образом в длинный коридор следственного отдела. Рванув первую попавшуюся под правую руку дверь, Веденеев зашел в кабинет и сразу почувствовал терпкий запах «Испахана». Такими духами в Управлении пользовалась только Инга Асмолова. И она же сейчас сидела в одиночестве за своим рабочим столом и барабанила пальчиками по клавиатуре пишущей машинки.

Однажды Артур увидел эту девушку на улице в нерабочей обстановке в белой прозрачной блузке и обтягивающих фигуру джинсах. И… шевельнулась в его голове шальная мыслишка! Но тогда сыщик сразу отогнал от себя свою слабость, вспомнив золотое, не им писаное правило: на работе — ни за что! И она и он в этот момент находились не на работе, но Артур знал: завтра-то они опять будут в одном учреждении. Поэтому все, что тогда в единственный раз позволил себе Веденеев, — это любоваться следователем Ингой Асмоловой, пока ее возмущающая своей красотой спокойствие прохожих прекрасная фигурка не скрылась за поворотом.

Сейчас, увидев Веденеева, Инга улыбнулась ему той улыбкой, которая снилась и снится всей мужской части Управления, независимо от наличия или отсутствия у тех обручального кольца.

— Инга, ты меня любишь? — неудачно пошутил Артур.

У девушки слегка приподнялась левая бровь, но тут же улыбка стала ярче и хитрее. Она тоже умела неудачно пошутить.

— Ты только скажи, Артур, когда и где?

— Прямо сейчас и у меня в кабинете.

У следователя Асмоловой зеленые глаза стали огромными от удивления и правая бровь выравнялась с левой.

— Ты меня пугаешь, Артур…

— Я сегодня всех пугаю. Инга, мне нужна твоя помощь.

— Допросить кого-то? Нет, Артур, мне некогда. Обвинительное заключение сегодня нужно допечатать, а времени…

— Инга, — перебил Веденеев, — не нужно никого допрашивать. Мое дело — это дело пяти минут. Заодно и развеешься.

— Так что нужно сделать-то?

— Позвонить по телефону, позвать одного злодея и сказать, что у тебя ему записка от Змея. Дескать, он из тюрьмы толкнул маляву, а ты придешь и передашь.

— Так ты мне предлагаешь забить бандитам стрелку?.. Кстати, я что-то не вижу во всем этом смысла. Может, объяснишь?

— Хорошо, — подумав, согласился Артур, — пойдем на улицу. Пока дойдем до таксофона, я тебе все объясню.

— А зачем таксофон? — удивилась Инга. — Есть телефон. Какая необходимость идти на улицу?

— У этого парня дома стоит телефон с определителем. Можно спугнуть.

— А откуда он знает номер моего телефона? — Инга от неожиданности даже немного испугалась.

— Черт! — Веденеев с досадой выдернул из кармана пачку «Кэмэл» и прикурил сигарету. — Ну откуда он может знать номер твоего телефона? Он после твоего звонка просто возьмет и тупо проверит! А какая «в доску своя машка» будет звонить ему из кабинета УВД?

— Я не сразу сообразила! — рассердилась Инга. — Ты же ни фига не объясняешь!

Артур улыбнулся.

— Пойдем, пойдем. Пусть все наконец увидят, что мы с тобой в прекрасных отношениях.

— Эх, Артур Веденеев, а ведь ты меня просто используешь.

Это было сказано самым равнодушным голосом, но что-то опять уловил Артур, и это «что-то» было чем-то новым, спрятанным и недосказанным. Еще не осознавая, что есть такое это недосказанное, он почувствовал, как екнуло внутри, и по его телу, словно волной, прошло тепло. Боясь испортить все какой-нибудь дурацкой фразой или неловким жестом, Артур постоял, как столб, ожидая, пока Инга найдет ключи от кабинета, и, пропустив вперед девушку, вышел…