Срочный груз из прошлого - Дмитрий Дубинин

Поняв, что эта старая карга меня наверх не пропустит, я сел ждать на один из стоявших в вестибюле стульев.

Вскоре мимо меня к выходу пробежал какой-то паренек.

— Эй, земляк! — позвал я.

Тот остановился и вопросительно взглянул на меня.

— Слушай, — сказал я, — мне бы увидеть студента Знобишина. Не поможешь?

— Знобишин — это я, — был ответ.

Демонстративно не глядя в сторону вахты, я продолжил:

— Прекрасно. Меня зовут Андрей. — И протянул руку.

— Женя.

Мы обменялись рукопожатием.

— Ты не торопишься? — спросил я.

Он глянул на часы.

— В общем, нет. А что?

— Да поговорить бы кое о чем… Но только не здесь. Здесь есть посторонние, — сказал я достаточно громко.

— Добро. Зайдем ко мне. Сосед умотал куда-то.

— Хорошо.

Мы направились к лестнице, и тут вахтерша завопила:

— Документ, документ оставьте!

Я положил на стойку пропуск.

— Только чтоб не до ночи, — зло шипела тетка. — Опять, наверное, водку жрать, да? Телевизор кто ночью с вахты уволок? Дружки твои, да?

— Ага, дружки, — желчно ответил Знобишин. — Не надо спать на дежурстве.

Оставив бабку пыхтеть и клокотать, мы поднялись в комнату.

Комната номер семьдесят шесть была мне знакома. Когда— то я пару раз переночевал здесь после того, как списался с толкача. С тех пор комната эта, предназначенная, как и раньше, для всяких временно проживающих, практически не изменилась, только стала еще более грязной и ободранной.

— Чай будешь? — спросил Женя.

Я не большой любитель чайных церемоний, поэтому заверил, что не испытываю никакого желания и, угостив студента сигаретой, закурил и сам. А потом завел разговор, начав сразу с дела:

— Я работаю у Сошникова. Мне поручили разобраться с этим дурацким контейнером и с этим актом. Так что, Женя, расскажи-ка мне, как было дело.

Женя затянулся сигаретой и произнес:

— Ночью, в обед, пришла «Беломорка». Я поставил ее к причалу, после двух пришли Клавка с Ленкой, двое мужиков Генченковских, и начали перегружать. Кэп там уже на мостик вылез.

— Это точно капитан был?

— Точно.

Странно, подумал я. Обычно кэпы, особенно по ночам, грузом не занимаются. Может, штурманок неопытный у него? Или еще что-нибудь?..

— Тут подняли контейнер, — продолжал Женя, — поставили его на стенку, и Клавка как завопит: «Пломба сорвана» Я, значит, туда. Смотрю, пломба не то чтобы сорвана, а просто проволочка дрянь была, оборвалась, и все дела. Я и говорю кэпу и смежнице: контейнер вскрывать придется, по фактуре проверку делать. А они посмотрели и потом в один голос: ничего не нужно, грузите как есть. Вообще-то видно было, что проволочка случайно сломалась, внутрь никто не лазил, бирка на месте. Я прикидываю: а вдруг что будет? Ясно, что при случае влетит-то кэпу, а вдруг и мне достанется?.. Ну, Андрей, я же еще ничего пока тут не знаю… Короче, пока они меня убеждали, Клавка уже акт накорябала. И подписала вместе с Ленкой. И им тоже сует — давайте подписывайте тоже. Они — ни в какую. Кэпу-то вроде пофиг, а эта стерва, как ее… Серикова, вообще разъярилась, девок облаяла. Ну, они тоже не промах, выдали ей такое, что у той уши в трубочку свернулись. Я тогда сам подписался, крикнул крановому — грузи, пес с ним, и все. Погрузили. К утру состав ушел, посудина отчалила. Я девчонкам говорю — зря связались, а они тут уже собрались Молодцову идти докладывать. Ну, думаю, беда. Я акт забрал, пообещал, что поговорю с Сошниковым, а им посоветовал держать язык за зубами, если не хотят неприятностей.

— А чего сменного не позвал?

— Ивана-то? Павлюченко? Да его после обеда и до шести утра нигде не найдешь!

Мне подумалось, что я нашел бы Ивана. Или в котельной, где в секу играют, или на складе, где трахаются. Но Знобишину этого пока знать не требуется.

— И что тебе сказал Сошников?

— Сошников?.. — У Жени на лице что-то промелькнуло. — Сошников, кажется, даже испугался.

— Испугался?

— Ну… Может быть. Он сразу же пальцы за воротник засунул.

Тю-тю… Симптом знакомый. Похоже, этот акт патрону, как гвоздь в заднице.

— И что потом?

— Он сразу же в акт вцепился, давай допрашивать, как там все было, а тут начальник проходил мимо…

— Какой начальник?

— Начальник порта. Господин Попов.

— А-а, Папа… И что дальше?

— Ну, влез в разговор… Забрал акт, мне велел топать…

— Так… — Я погасил сигарету в банке из-под консервов и сказал: — Ну что, спасибо, Жень… Да, ты говорил, проволока там дрянная была. Что — латунная или алюминиевая?

— Стальная. Видно, в это место все время вода стекала, дожди же шли… У контейнера крыша была прогнута, как раз посередине — сток получился. Ну и проволочка здорово проржавела.

— Андрей… Андрей… Спишь?

— М-м-м? — пробормотал я. Кажется, я и вправду начал дремать.

— Слушай, Андрюшка, — продолжала Таня. — Не нравится мне все это.

— Что не нравится?

— Ну, эта… Командировка твоя.

— О Господи… Что, опять предчувствия?

— Не ехидничай. Да, я чувствую, что тебя опять хотят подставить.

— Что значит «опять»?

— А в прошлом году как? С арбузами с этими?

— Ну и что? Дали выговор, и всего делов… Помнишь, часики подарил?.. Так вот, не было бы тех арбузов, — не было бы и часиков… Не могу же я жить на одну зарплату, мне еще шестнадцать лет четверть ее выплачивать… Давай спать, тебе вставать рано.

— А здесь ты ни за что погореть можешь, Андрик… Слышишь?

— Танюш, прошу тебя. Прекрати. Ты это говорила и когда я с кооператорами связался, и когда дачу этому орлу строил. И ничего ведь. Главное — осторожность. Зато телевизор купили… Спи. Это всего лишь служебная командировка.

— Ох, Андрюшка, что-то мне и правда не по себе…

Вот, опять. Пришлось повернуться на сто восемьдесят, обнять ее, погладить, как кошку, поцеловать… И еще раз. И хватит, уже второй час, наверное.

Я снова начал дремать, но вдруг почувствовал, как Танька выползает из-под одеяла и шлепает на кухню… Свет зажгла. Спичкой чиркнула. Так и есть — курит! Значит, и вправду чего-то боится, а не демонстрации устраивает.

Я нащупал тапки и тоже вышел из комнаты. Таня сидела возле кухонного стола, тянула мою сигарету и жмурилась. Сидела в одной только майке — она терпеть не могла спать в чем-либо другом, даже если в квартире было довольно прохладно, как сейчас. Я взял ее за руку, вытащил из пальцев сигарету, затянулся пару раз сам и погасил окурок в пепельнице.