Снайпер Шайтан - Любовь Рябикина

— Простите, товарищ майор, но это не честно! Жора мастер спорта по вольной борьбе, а она ребенок. Не могу понять, почему он молчит об этом?

Дашка повернулась к парню с улыбкой:

— Спасибо, что предупредил! А тебя как звать?

Он тут же остыл. Как-то смутился и ответил совершенно по-граждански, забыв про меня:

— Юрием.

Я уже готов был отменить этот не равный поединок, но дочь почувствовала и обернулась:

— Пап, если ты веришь в меня, то не отменишь!

И я оставил все, как есть. Наверное, я плохой отец, раз разрешил тринадцатилетнему ребенку тягаться с взрослым двадцатидвухлетним парнем. Но я решил негласно быть на этом поединке и прервать его в случае необходимости.

Каким-то образом слушок о предстоящей дуэли просочился в казармы уже через час. Солдаты все-таки по-своему любили Дашку и ее профессионализм они искренне уважали. Все роты, во главе с ротными и прапорщиками, были возмущены поведением лейтенанта и моим молчанием. Я чувствовал всеобщее недовольство спиной, когда шел домой обедать. Солдаты и офицеры приветствовали меня как-то подчеркнуто демонстративно, в их глазах отчетливо читался вопрос — почему я, отец, позволяю такое? — но я постарался этого «не заметить». Хотя на душе кошки скребли.

Жена, вместо обеда, устроила мне разнос и заперлась в спальне. Ей уже обо всем доложили. Накормила Дашка, чуть подмигнув и поставив второе на плиту подогреться:

— Успокоится, не переживай!

К вечеру Загоскин доложил, что лейтенант Юра забрал чемодан из общежития, где их поселили в одной комнате с Жорой и перебрался в солдатскую казарму. Дежурный по общежитию сообщил Петру Кузьмичу, что перед этим лейтенанты крепко поссорились. Их ругань была слышна на обоих этажах. Юрий требовал у Жоры извиниться и сознаться, что не прав.

Этот поединок я никогда не забуду. Маленькая Дашка в выгоревшем камуфляже и полукедах и широкоплечий накачанный лейтенант в новеньком спортивном костюме. А вокруг целая толпа солдат и офицеров. На это представление пришли все, кто был свободен от службы. Да и то сказать, в гарнизоне жизнь скучна и однообразна, а тут такой цирк!

Я в это время сидел на пыльном чердаке в штабе. Смех и грех! Начальник заставы, трясущийся от страха за свое дитя! Увидев эту картину, решил прекратить бой, невзирая на будущую Дашкину обиду. Уж слишком маленькой и хрупкой выглядела моя дочь на фоне мастера спорта. Я быстро спустился вниз, по дороге стряхивая пыль с фуражки. Вышел на крыльцо и понял, что поединок уже начался. Ничего не было видно из-за спин, но ясно слышались звуки падения. Толпа молчала. Я рванул вперед со всей скоростью на какую был способен. Перед глазами мелькали картины одна ужаснее другой: окровавленная Дашка, Дашка со сломанными руками и тому подобная чушь. Протолкался через толпу и… остановился.

Я не учел одного: Дашка с четырех лет занималась наравне с солдатами. Ее худенькое тельце было сковано из железных мышц. Гибкости ее тела могла бы позавидовать ласка. Она ловко уворачивалась от рук лейтенанта, то и дело подлавливая его на неточных бросках. Костюм мастера спорта сплошь покрылся пылью, а Дашка еще ни разу не упала. Солдаты откровенно начали смеяться над Жорой и того это взбесило. Он неожиданно и по-боксерски сильно, ударил приближавшуюся девчонку в лицо кулаком. Дашка охнула и покатилась по земле, как мячик. Сразу же вскочила, с уголка губ стекала кровь. Она не глядя стерла ее тыльной стороной ладони и молча ждала приближения лейтенанта.

Толпа молчала. Кое-кто поглядывал на меня. Молчал и я, поняв, что уже не имею права прервать этот поединок. Дашка была на удивление спокойна, а лейтенант потерял голову от злости и унижения и лез напролом. Он напрочь забыл, что перед ним ребенок. Дочь увернулась от его прямого удара в челюсть, отскочила в сторону от захвата и вдруг кинулась прямо под вытянутые руки лейтенанта. Мелькнули ноги мастера спорта, а потом его тело приземлилось носом в пыль. Дашка прыгнула в сторону и словно пружина мгновенно развернулась лицом к противнику. Заметив меня, весело подмигнула. Жора поднялся, крутя головой. Из обеих ноздрей потоком лилась кровь. Новый спортивный костюм уже не выглядел «с иголочки». Дашка протянула ему свой носовой платок со словами:

— Сдаешься?

Вместо этого он попытался достать ее кулаком, бросившись вперед, но девчонка была готова к этому и легко ушла в сторону. Носовой платок упал в пыль. Солдаты и офицеры вокруг возмущенно зароптали. Это было уже не честно по общему мнению. Загоскин аж плюнул и громогласно высказался:

— Подличать-то зачем? Дарья по-мирному закончить хотела. Тоже мне, «мастер спорта»!

Я увидел, как дочка подобралась для броска и понял, что для лейтенанта все кончено. На душе сразу же стало легко и спокойно. Я уже знал, что она победит и откровенно радовался. Все же это была моя выучка! Через пару минут лейтенант лежал уткнувшись носом в пыль. Теперь его лицо не казалось самодовольным. Дашка сидела на его спине верхом и держа за закрученную руку тихо и спокойно спрашивала:

— Сдаешься?

Жора пытался трепыхаться, но рука сразу же заламывалась еще круче и Дашка снова спрашивала:

— Сдаешься?

Лейтенант наконец-то понял свой проигрыш и выдохнул в пыль, уронив одновременно голову и вторую руку на землю:

— Сдаюсь…

По толпе пронесся облегченный вздох. Все поглядели на меня. Дарья слезла с Жоры и великодушно протянув ему руку, помогла подняться. Тот пристыжено молчал, не решаясь поднять голову. Дочь строго приказала ему:

— Приведите себя в порядок, лейтенант. Через пятнадцать минут жду вас здесь же, для отработки бросков. Выполняйте приказание!

Лейтенанту ничего не оставалось делать, как сказать в ответ:

— Есть.

Он понимал, что все знают об условии и не рискнул спорить. Тем более, что я сам стоял там. Жора развернулся и галопом рванул к общежитию под насмешливыми взглядами солдат. Загоскин, углядев меня в толпе, подошел и сказал:

— Хорошая у вас дочка, Алексей Иванович! Из нее командир образцовый выйдет. Неужели действительно отдадите лейтенанта под ее командование?

Я твердо ответил:

— Отдам. Пусть Дашка с него немного спесь сгонит, а то у этого Жоры слишком большое самомнение.

Когда я снова нашел дочь в толпе, возле нее находился второй лейтенант, Юра. Он осторожно стирал кровь с ее губ и подбородка. Они о чем-то разговаривали. Я видел, как дочь чуть смущенно улыбается. Солдаты поздравляли Дашку с победой и обещали слушать ее еще внимательнее. Собрался подойти к дочери, но тут увидел жену. Вера бежала к плацу с аптечкой в руках, заплаканная и растрепанная. Я кинулся наперерез:

— Вера! Все уже закончилось. Крови почти нет. Можешь нести аптечку домой.

Жена кинулась мне на грудь и разрыдалась, повторяя:

— Как ты мог это допустить? Как ты мог? Ведь она ребенок!