Русский - Питер Гримсдейл

Женщина, наклонившись в сторону Димы, взглянула на него из-под паранджи, затем резко произнесла несколько слов на фарси:

— От него пахнет спиртным.

Соломон оказался рядом с Димой, оттолкнул его от окна машины и со сверкающей улыбкой, какой Дима никогда не видел на его лице, сказал:

— Привет, ребята, как дела? Я Дин, мы заберем вас отсюда и отвезем к месту назначения. Мэм, выйдите, пожалуйста, из машины, и вы, малыши, тоже.

Если у Соломона были наготове еще какие-то фразы, Диме не суждено было их услышать, и семье Халаджи — тоже, потому что в следующий момент необходимость в их жалких выдумках отпала. Внезапно из-за угла выехали два новеньких, хотя и пыльных, джипа «шевроле». Развернувшись, они затормозили посредине улицы. Восемь дверец распахнулись, и из них появились восемь вооруженных до зубов белых мужчин, в футболках, шортах и темных очках. Четверо остались прикрывать своих, четверо начали приближаться. Двое целились в Диму. Жена Халаджи завопила так пронзительно, что у Димы зазвенело в ушах.

Соломона больше не было рядом. При первых признаках неприятностей он скрылся среди припаркованных на обочине машин.

— Руки вверх, ковбой! — крикнул один из людей в очках, затем для пущей ясности повторил приказ по-арабски.

Дима неловким движением выхватил свой кольт, прицелился, спустил курок, промахнулся, прицелился снова — и механизм заело. Через мгновение пистолет вылетел у него из пальцев, хлынула кровь. Янки прострелил ему руку. Дима бросился на землю; американцы подбежали к машине с другой стороны, открыли дверцы, вытащили семью Халаджи из «пежо» и увлекли его в лоно демократии. Дима мысленно проклинал Палева за его тупые, плохо спланированные операции, за вечную нехватку людей, оборудования, денег; проклинал кольт, лишнюю порцию водки, да и всю свою дерьмовую жизнь заодно.

Между стоявшими у тротуара «датсуном» и «мерседесом» что-то мелькнуло — это был Соломон. Пригнувшись, он выбирал удобную позицию для стрельбы. Выглянув из-под «пежо», Дима заметил, что один из американцев направляется к нему — закончить работу. Здоровой правой рукой Дима кое-как вытащил «беретту» из левого кармана брюк и выстрелил американцу по ногам, почти не целясь.

Захлопали дверцы, американцы вернулись к своим машинам.

— Семья в машине. Уходим. Быстро!

«Лучше мертвый ядерщик, чем ядерщик в лапах у американцев». Дима не передавал эти слова Соломону. В этом не было нужды. Соломон сам все прекрасно понимал. Пули «дум-дум», дети… Американец, в которого Дима все-таки не попал, обогнул машину: мощная челюсть, длинные усы с загнутыми вниз кончиками, зеркальные солнцезащитные очки.

— Красная сволочь.

Американец поднял свою «беретту М9», прицелился. Прогремел выстрел.

Американец рухнул на колени; на лбу у него образовалась зияющая дыра — это пуля, вошедшая ему в затылок, пробила череп насквозь. Губы его сложились в трубочку, как будто он собрался петь. Секунду он стоял на коленях, затем повалился на Диму, придавил его к земле, и содержимое его простреленного черепа потекло Диме на лицо.

С той стороны, где засел Соломон, раздались новые выстрелы. Затем ругань, пронзительные вопли.

— …отсюда к чертовой матери, быстро!

Хлопнула дверца, взвизгнули шины — и наступила тишина.

Соломон оттащил в сторону труп, вытер Диме лицо поддельной американской футболкой.

Дима смог вздохнуть свободно.

— Ты попал в Халаджи? Они его не забрали?

Соломон медленно покачал головой.

— Почему?

Тот ткнул носком ботинка в труп американца.

— У меня был выбор: пристрелить либо Халаджи, либо этого.

Дима помолчал пару секунд; смысл слов Соломона не сразу дошел до него.

— Ты спас мне жизнь.

Юноша не ответил, лишь презрительно, угрюмо взглянул на него. В конце концов кивнул:

— Да. Я провалил операцию.