Чужая игра - Виталий Гладкий

Некто. Решай.

Здолбунский. Почему?! Это стоит немалых денег. Вы ведь сами недавно говорили, что…

Некто. Обстоятельства изменились. Ты хочешь, чтобы пошла в ход состряпанная ментами липа?

Здолбунский. Правильно — состряпанная. Я ни в чем не виноват! Оружия не было. А деньги в тайнике — это не криминал.

Некто. Дурак! С органами связываться — себе дороже.

Здолбунский. Разве у нас там нет своих людей? И здесь, и в столице. Мы что, платим им только за красивые речи?!

Некто. Ведерникова оставь в покое! Делай, как он тебе сказал. Это приказ.

Мы опять многозначительно переглядываемся. Это уже кое-что.

Почему это какой-то милицейский майор — неприкасаемая личность? И это в нынешние времена…

Кому-кому, а нам хорошо известно, какую бурю звонков от власть имущих могли вызвать Некто и компания, обратись они к тем оборотням, что хлебают помои из их корыта.

— Есть касание? — спрашиваю, вернее, констатирую факт терминологией космонавтов.

— Есть, — подтверждает довольный Латышев.

Я тоже рад — наша неожиданная для них наглость начала приносить плоды.

— Кто собеседник Здолбунского?

— Выясняем… — Латышев посмотрел на наручные часы. — Я жду телефонного звонка с минуты на минуту.

— У меня есть предложение…

— Вроде того, что вы провернули с магазином фирмы «Теллус»? — Латышев откровенно смеется.

— Почти. Нужно хорошо потрясти и «Витас-банк».

— Ба-ба, какие мы храбрые!

— Нельзя долго ходить вокруг да около. Пора нанести удар в центр осиного гнезда. Тогда результат не замедлит сказаться, и…

— И вас уроют немедленно. И всех остальных, начиная с генерала, осмелившегося дать такое указание, меня, как вашего непосредственного начальника, и ребят, участников операции. Я не имею в виду физическое устранение, хотя и такой вариант возможен, но в органах после этого нам не работать.

— Вы так дорожите службой?

— В мои годы дорожить можно только семьей и здоровьем.

— Так какие проблемы?

— Никаких. Семьи у меня нет. Была, но… Это не суть важно…

— Генерал?..

— Он в первую голову политик, но все равно порядочный человек. И если мы настоим, он нас поддержит.

— Тогда что?

— Рано. Нельзя спугнуть их прежде времени. Если мы не соберем железный фактаж, нас заклюют.

— Это точно…

— Вой поднимется не только в парламенте, но и за бугром. Притом на самом высоком уровне, вплоть до Конгресса США. Там очень пристально наблюдают за развитием нашей «демократии».

— Да уж… Радетели еще те… В своем глазу и бревна не видят, а в чужом и соринку замечают.

— Вот-вот… А вам хорошо известно, как относится наш президент к своему имиджу.

— Но мы не можем сидеть сложа руки!

— Верно. Не можем и не имеем права. И не будем.

— Тогда за чем остановка?

— Сейчас во всех грехах винят в первую очередь правоохранительные органы. Поэтому в случае промашки все камни полетят в наш огород.

— И не только камни, но и оргвыводы.

— Естественно. Инициатива всегда наказуема. Даже если она приносит несомненную пользу. А уж какую булыгу швырнет президент, можно только гадать. И не потому, что он редиска. Его просто заставят отреагировать соответствующим образом. Надеюсь, вам известно, кто у нас царит, а кто правит?

— Еще бы.

— Тогда мне нечего добавить. Мы профессионалы и обязаны учитывать все нюансы в расследовании. Вы знаете, как рассыпаются дела в суде из-за элементарного головотяпства следствия.

— И как тогда дальше нам действовать?

— Вы наблюдали, как рыбки едят брошенный в аквариум кусок булки?

— Приходилось…

— По крошке, отщипывая со всех сторон, покуда от куска не останутся одни круги на поверхности. Да и те вскоре превращаются в гладь.

— Не могу понять, в чем аналогия.

— Так нужно работать и нам: щипать, кусать, тормошить, не давая ни дня покоя, чтобы в конце концов добраться не только до рыбаков, которые забросили сеть, но и до тех, кто ее сплел.

— Вот теперь дошло.

— Нам нужно проверить каждый узелок, каждую ниточку этой сети, чтобы потом все остальное было делом голой техники. Проверить и подтвердить материалами.

— А что делать со Здолбунским?

— Выполнять обещание. С квартирой он вопрос решил?

— Успел, хитрован… Двухкомнатная, улучшенной планировки.

— Круто… — Латышев рассмеялся. — Оказывается, майор Ведерников — весьма авторитетная личность в городе.

— Оказывается…

Я угрюмо покривился, пытаясь изобразить улыбку.

— Значит, документы в стол?

— Ни в коем случае! В этом вопросе нужно быть джентльменом. Деньги отдать — это само собой ясно. А протоколы нужно уничтожить на глазах Здолбунского. Они должны теряться в догадках.

— Теряться в догадках?

— Именно. Давайте поразмышляем. Мы провели выемку из тайника. Здесь для них все понятно — кто-то настучал.

— А значит, они будут искать наводчика.

— Естественно, притом среди своих. Но не думаю, что найдут… — Латышев снова довольно хохотнул.

— Это точно, — подтвердил я слова полковника. — Мы ведь пошли к Здолбунскому практически наобум.

— Ну, не совсем так… Но все равно элемент нервозности мы им подбросили. Дальше — оружие. То, что это наших рук дело, ни для кого не секрет. Спрашивается в задаче — зачем? Как бы вы ответили?

— У Ведерникова крыша поехала… понятно из-за чего… И теперь он рвет и мечет, рубя направо и налево, правых и виноватых. А Федотовна — извините, Лапушкина — только хороший предлог.

— Все точно. И логично. Кроме одного — нашего финального аккорда с оружием. Ведерникова все знают как бессребреника…

Я почувствовал, что краснею, вспомнив деньги, полученные от Кузьмича.

— Тогда почему и кто осмелился подбросить оружие Здолбунскому? — продолжал полковник. — Понятно, что эта идея никак не могла исходить только от майора Ведерникова, без соответствующего указания свыше.

— Несомненно.

— Но если уж сделали так, то из каких соображений дело спустили на тормозах?

— Вы правы — никакой логики.

— То-то, — с удовлетворением прищурился Латышев. — И пусть теперь их аналитики гадают на кофейной гуще, что и почем.