Крестовый перевал - Сергей Зверев

Россия, Москва

Наше время

Около двух часов ночи к заросшему зеленью театральному дворику подъехала легковушка. Переодетый в темный спортивный костюм Волков вытащил из салона фонарь и крепкую фомку, тихо прикрыл дверцу и направился к входу в подвал.

Слабенький замок без труда поддался. Скользнув за дверь, спецназовец спустился в подвал, включил источник света и уверенно прошел до лестницы, ведущей на верхние этажи. Поплутав в заповедной тиши, он отыскал короткую лесенку в один пролет на сцену. На середине пролета остановился; погасив фонарь, прислушался…

Снова осветив дорогу, ступил на край сцены и нырнул за тяжелую портьеру. Дойдя до стены, повернул вправо и вскоре уперся в полутораметровую стопу больших поролоновых матов, обшитых грубой бесцветной холстиной.

— Ты здесь? — приглушенно спросил Волков, пнув нижние маты.

Стопа ожила, зашевелилась. Из просвета между стеной и матами появилась взъерошенная Юркина голова.

— Тут я.

— Пошли. И старайся не шуметь — в здании театра дежурят два охранника…

Тем же путем они продвинулись по подвалу, по его запутанным лабиринтам — до выхода.

Оказавшись на улице, Ткач набрал полную грудь свежего воздуха. А проходя мимо того места, где простился с бездыханным Базылевым, остановился, уронил на землю папку и присел на колено…

— Ты чего? — пробасил бывший спецназовец.

— Он… Он точно умер? — погладил Юрка примятую траву.

Тот замялся, понимая тяжесть грядущего известия.

— Точно. Пистолетная пуля попала в шею, под основание черепа. Смерть наступила от потери крови. Отсюда и увезли прямиком в морг. Пошли-пошли — нельзя нам здесь задерживаться…

Пробок в поздний час почти не было, но широкие московские магистрали отнюдь не пустовали. Видавшая виды рабоче-крестьянская «пятерка» прошмыгнула по запутанным переулкам, лихо вынырнула на оживленную Ленинградку и помчалась на северо-запад. Не доезжая станции метро «Войковская», свернула под мост; попетляв меж сонными домами, остановилась во дворе в прорехе узкого тротуара.

— Приехали, — подхватил сумку с фонарем и фомкой Волков. — Пошли…

Спаситель жил в старой панельке недалеко от метро. Спальный район со старыми домами от пяти до двенадцати этажей. Все пространство меж домами занимали машины.

— Не взыщи за бардак — временно холостякую, — объяснил он, приглашая гостя в квартиру. — Жена с дочерью уехала погостить к родителям на Украину.

Скромная двушка на первом этаже с окнами во двор. Ни евроремонта, ни дорогой мебели…

— Есть хочешь?

— Не, — боднул воздух Юрка, — в меня сейчас ничего не полезет.

— Ну, а водочки?

— Водочки можно. Немного…

— Сейчас соорудим, — хозяин отправился на кухню. — Если есть желание — прими душ. Свежие полотенца на стиральной машине…

* * *

В целом Толя Волков оказался нормальным компанейским мужиком: спокойный, как «Т-90»; уверенный в себе, неглупый. А главное — свято помнящий своих армейских товарищей. Даже тех, кого давно нет на этом свете.

В ту ночь они долго сидели за кухонным столом под уютным оранжевым абажуром. Пили холодную водку, крепость которой от пережитых кульбитов не ощущалась; Волков задавал вопросы, Юрка рассказывал. О тете Даше, о своей любви к точным наукам, о незаконченном университете, о верных друзьях… О разработанной им операции и ужасной катастрофе, одним махом лишившей и тети Даши, и точных наук, и верных друзей.

Пили, почти не закусывая. Сослуживец Андрея не осуждал его младшего брата, но и не поддерживал. Он вообще воздерживался от оценок, чем вызвал невольную симпатию молодого человека. После очередной порции водки Волков закурил и долго глядел в темное окно…