Не моя война - Вячеслав Миронов

— Так, ну-ка пойдем, разберемся!

— Не ходите. Вас могут убить, — попросил один из охранников.

— Так вы же наши телохранители.

— Мы не сможем своих обидеть! — он был смущен.

— Ага, значит, как нам нож в спину всадить — это добро пожаловать, а как нас защитить и сказать этому идиоту, что мы не убивали и инструктировали всех по правилам техники безопасности — это фиг! Это так понимать?

— Примерно, — последовал уклончивый ответ.

— Веселые вы ребята! С вами оборжаться можно. Пошли! Скажем все, что думаем по этому поводу. Нельзя же такое терпеть.

Ковыляя, мы добрались до выступающего муллы. Он, увидя нас, перешел с азербайджанского на русский:

— Мы ведем священную войну, но к нам втерлись в доверие лазутчики! У нас есть вера, с нами Аллах! Зачем какие-то инструктора из неверных? По их вине погибли двое наши боевые товарищи. Это они, — он показал пальцем на нас: — специально так проводили занятия, что они поубивали друг друга! Их надо убить. Гусейнов — отважный командир, но он всего лишь человек. И вот эти гяуры втерлись в доверие к нему и проникли к нам. Они — убийцы, и не дойдете вы до линии фронта, как они сделают все, чтобы вы погибли здесь! Смерть шакалам!

Кто-то из строя одобрительно что-то заорал. Видать, многие хотят нашей смерти. А мы здесь никого не знаем. У, зверье!

— Здесь стоит первая рота, — начал я, слава богу, командирский голос у меня есть. — Спросите у них. Убивали ли мы ваших товарищей? Инструктировали или нет о мерах по технике безопасности? Спросите, кто убил первого, а кто второго. И есть ли в этом наша вина. Если позволите себя оболванить, то погибнете в первом же бою. Мы здесь не по собственной воле, но мы выполняем свою сторону договора.

— Я предлагал им сегодня принять ислам. Эти грязные собаки отказались! — перебил меня мулла. — Русские свиньи!

Придет время — ты у меня еще ответишь за "русских свиней"!

— У каждого своя вера, каждый верит во что-то свое, и здесь дело идет не о вере, а о том, чтобы мы научили вас выживать в бою.

— Видите! Видите! Эти гяуры учат вас всего лишь выживать, а не побеждать! — мулла торжествовал. — А нам нужна лишь победа!

— Я хочу, чтобы все вернулись домой целыми! Кто победит — я не знаю, но мы все нужны нашим семьям. Я не занимаюсь политикой и религией! Я лишь пытаюсь научить вас выжить. Если у кого много веры и нет опыта, но он уверен в своей победе, то может не посещать наши занятия — флаг ему в руки и электричку навстречу! Кто хочет вернуться домой, и спасти товарищей — милости прошу.

Народ одобрительно заворчал. Кажется, поняли, что я хотел им сказать. Дошло, доперло до этих ополченцев!

— Они вас обманывают словами, что заботятся о вас. Вы им не нужны. Только командиры и я заботимся о вас, — забеспокоился мулла.

— О, и это правильно! — я весело перебил его. — Именно ваши командиры нас и пригласили к вам. Именно ваши командиры, которые заботятся о вашем здоровье, вашей жизни, вашей победе.

— Как в Афгане говорили? С нами Аллах и четыре пулемета! — встрял Виктор.

Мы не стали дожидаться ответной реакции и ушли с плаца. Вслед нам неслись проклятья, но мы их не слушали. Мы выиграли этот раунд.

После ужина к нам пришел комбат и врач, что нас лечила в больнице. Аида!

Комбат шумно отдувался, от него по-прежнему несло запахом грязного тела и свежего перегара. Он и так был уже изрядно навеселе. Потерять по дурости двух людей и ходить веселиться! М-да! Ну и нравы!

— А, привет! Я вам доктора привел! Я все делаю, что обещаю! — он плюхнулся на кровать, икнул и сплюнул на пол. — Слышал о вас. И хорошее и плохое. Что моих бойцов учили стрелять — это хорошо, а то, что с муллой полаялись — это вы зря. Он очень авторитетный человек! И, — он поднял палец вверх: — очень уважаемый. С очень большими связями наверху!

— Авторитетнее чем вы сами?

— Нет, конечно! Я — командир! Я — самый главный здесь!

— Мулле скажите, пусть исповедует и не лезет в дела военные.

— Ни хрена вы не понимаете! Мы, — он снова громко икнул, — строим светское исламское государство, и поэтому религия и вера будут играть очень много. Ну ладно, вы мне помогли. И я вам тоже помогу, мулла не будет больше к вам приставать. А сейчас я пошел.

— Добрый вечер! — миловидная Аида нам улыбалась.

Единственное приятное лицо во всем этом бедламе.