Двойной удар Слепого - Андрей Воронин

– Я хочу, чтобы ты почувствовала праздник.

– Для меня праздник уже то, что ты пришел!

Глеб взял руку Ирины и поцеловал кончики прохладных пальцев.

– С цветами, дорогая, тебе хуже не будет.

Цветы распространяли по всей палате нежный, волнующий аромат.

– Как вкусно они пахнут! – сказал Глеб.

– Вкусно может пахнуть только еда. А они пахнут… – Ирина щелкнула пальцами, подбирая слово, каким можно охарактеризовать запах цветов.

– Красиво? – подсказал Сиверов.

– Нет.

– Мило?

– Нет.

– Они пахнут так, как должны пахнуть цветы – свежестью и живой природой. Все просто, дорогая.

– Нет, для меня они пахнут по-особенному.

– А знаешь почему?

Ирина лукаво улыбнулась.

– Сейчас ты скажешь – потому, что это ты принес их для меня.

– Не угадала. В палате очень чистый воздух, и все, что попадает сюда, сразу же приобретает свой запах.

Вернее, запах становится явственным.

– Слишком заумно. Но большое тебе спасибо за заботу.

– Не вставай, сиди, – сказал Глеб, когда Ирина привстала с кресла.

– Я не хочу чувствовать себя больной.

– А ты и не больная, тебе просто нужен покой.

– Согласна.

Сиверов осторожно поинтересовался:

– Насчет операции ты уже говорила?

– Если результаты анализов будут хорошими, то через два дня мне сделают операцию. И тогда наш малыш – в полной безопасности.

– Дай-то Бог!

– Глеб, ты так беззаботен. Глядя на тебя, можно подумать, что мы не в клинике, а в санатории. Даже обидно…

– Я просто держу тревогу в себе. А ты, дорогая, можешь расслабиться.

– Тогда страх проявится на моем лице.

– Для женщины это простительно.

Глеб подвинул второе кресло и сел рядом с Ириной, взяв ее руку в свои сильные ладони.

Какое-то время они сидели молча, глядя друг на друга.

– Он еще не шевелится? – спросил Глеб, посмотрев на живот Ирины.

– Ты что! Ему еще рано. Он же еще совсем маленький.

– Ну, какой маленький?

– Просто крошечный, – с нежностью сказала Ирина. – Но я надеюсь, через пять месяцев он будет уже большим.

– И я надеюсь.

Глеб погладил Ирину по волосам. У нее на глазах заблестели слезы, но она старалась быть спокойной.

Доктор Хинкель сказал, что волнения ей полностью противопоказаны, ведь сейчас, когда ее организм и организм плода составляет единое целое, все переживания передаются малышу, а отрицательные эмоции ему, конечно же, ни к чему.

Ирина попыталась взять себя в руки, и ей это удалось.

– Знаешь, Глеб, единственное, что меня беспокоит, так это мое кровяное давление.

– А что с давлением?

– Оно не стабильно, как говорит доктор Хинкель, слишком маленькая разница между верхним и нижним.

Мне прописали кучу каких-то лекарств, микстур… Доктор говорит, они все эффективны и не имеют побочных действий и через пару дней давление должно нормализоваться. А еще он сказал, что мы вовремя приехали.

– Да, Ирина, я знаю. Я разговаривал с господином Хинкелем, и мне он сказал то же самое.

– А еще, Глеб, мне сделали снимок.

– Ты видела его?

– Нет, доктор не показал мне снимок. Но зато сказал, что у мальчика большие щеки.

– Как это большие щеки, если сам он маленький? – с недоверием спросил Глеб.

– Так сказал доктор.

– Путаница какая-то.

– Я ему верю.

– Ну и хорошо, – сказал Глеб, – большие щеки – это прекрасно. Мне нравятся дети с большими щеками, они похожи на бурундуков.

Ирина заулыбалась.

– Знаешь, дорогой, о чем я все время думаю?

– О чем же?

– Как мы его назовем?

Глеб уже давно придумал имя будущего сына. Но он хотел, чтобы первой назвала имя Ирина. А она, наоборот, ждала, что скажет муж. Глеб улыбался и молчал.

– Давай назовем его Глебом. Мне так нравится это имя! Ты не против?

– Хорошо, – кивнул Глеб, – мне тоже нравится мое имя. А тебе не будет сложно? Ты не станешь путаться?

– А у нас будут Глеб Большой и Глеб Маленький.

– Ладно, Ирина, ты придумала здорово! Ты, как всегда, молодец.

– Все сложится хорошо, – сказала женщина, – я в этом совершенно уверена, хотя и ужасно волнуюсь.

Ирина привстала и поцеловала Глеба, отразившись, как в двух маленьких зеркалах, в его глазах.