Бандитские шашни - Владимир Колычев

Дачник сидел за столом в глубине пустующего зала. Четыре уголовные рожи вокруг него. Сам он как уркаганский пахан на толковище – рот искривлен в презрительной усмешке, пальцы веером, понты фонтаном. Но вот он увидел Кирзача, его свиту, и куда только делась его крутая мина? Губы продолжали кривиться, но уже от страха. И глаза вдруг квадратными стали. А Кирзач ураганом прошел через зал и остановился, вызывая вокруг себя завихрения разрушительной энергии.

– Ну и рожа у тебя, Дачник! – хохотнул он, глядя на уголовного авторитета. – Ты чо, в штаны навалил?

– Ты кто такой? – в бессильной злобе спросил Дачник, покосившись на ствол направленного на него автомата.

Шрам держал его на прицеле, а он легко выстрелит, если вдруг что.

– Кирзач я. Мог бы догадаться. Или еще кто-то круче меня есть?

– Круче тебя только яйца на морозе, – с рисованным пренебрежением хмыкнул Дачник. – Главное – не разморозиться, а то яйца лопнут.

– Ты чего там лопочешь, клоун?

– Ты с кем разговариваешь, фуфел обиженный? – набычился уголовник.

Неспроста Дачник назвал Кирзача обиженным. Значит, он знает, что произошло на киче. Значит, он разнесет эти заразные сплетни… Определенно, с ним нужно кончать.

– Я с тобой поговорить пришел, – изменился в лице Кирзач. – За двух твоих клоунов хотел спросить.

– За каких клоунов?

– Ты знаешь каких. Да это уже неважно… Хотел миром с тобой вопрос решить. Теперь не хочу…

Кирзач поднял руку с пистолетом и тут же нажал на спусковой крючок. Он вывел восклицательный знак и поставил под ним точку. Все, вопрос с Дачником решен. Осталось только вывести многоточие. Кирзач многозначительно глянул на Шрама, и тот пустил в ход свой АКМ.

* * *

Домой Кирзач приполз на бровях. Давно он так не отрывался. Баня – супер, девочки лучших сортов, виски под косячок – в общем, есть что вспомнить. Ноги еле держат, пол качается, стены плывут, и внутри полная пустота – девочки постарались, все высосали. А тут еще Оксана. Прическа стильная, сама вся такая свежая, красивая, короткое черное платье в облипку, изящные сапожки на шпильке. А какие ножки…

– Твою мать! – качая головой, Кирзач опустился на пол в прихожей.

Ну, он мог бы, конечно, устоять на ногах, но вдруг захотелось заглянуть Оксане под юбку.

– Тебе плохо? – спросила она.

Он был порядком под градусом, но даже в таком состоянии замечал отвращение в ее глазах. И спросила она, радуясь тому, что ему плохо.

– Мне плохо?! Да мне хреново!!! Куда ты собралась?

– Домой решила съездить. Давно не была. Хочу посмотреть, как там…

– На ночь глядя?

– Не поняла.

Кирзач еле ворочал языком, и, видно, Оксана с трудом разбирала его слова. Пришлось повторить.

– Ночью?

– Какая ночь? Утро уже давно. Обед скоро…

– Обед? Давай на стол!

– Что на стол?

– Танцуй!..

А что, проститутки на столах у него танцевали. А чем Оксана хуже?

– Пусть твои шлюхи танцуют! – возмутилась молодая женщина.

– А-а, ревнуешь!.. Танцуй, сказал!

Ох, и хороша Оксана. Невероятно хороша! О других бабах и думать не хочется, настолько вымотали его девочки. А на Оксану поднимается даже сейчас. И праздника хочется.

Но Оксана и не думала танцевать. А бандит очень хотел, чтобы она исполнила стриптиз.

– Я сказал!

Кирзач полез под куртку за пистолетом, с трудом, но достал его. Затвор, правда, не хотел передергиваться, но все-таки он смог загнать патрон в патронник. Но когда Кирзач поднял голову, выяснилось вдруг, что Оксаны рядом нет. Он через силу поднялся, не чувствуя под собой ног, обошел дом, но так ее и не нашел.

Во дворе он увидел двух своих бойцов – телохранителей. Сидят под навесом за столиком, в карты перекидываются. Кирзач с минуту, не меньше целился из пистолета, но они его даже не замечали. В чувство они пришли только тогда, когда пуля выбила щепку из стола под носом у одного из них.

Виталий приказал им найти Оксану, а сам отправился в спальню, плашмя рухнул на кровать. Сил больше не было держать себя в вертикальном положении. Засыпая, он услышал, что говорил ему телохранитель. Оказывается, Оксана удрала через окно. В ответ он только махнул рукой. Искать, искать…

Махнул рукой и отрубился.