Батальон прорыва - Сергей Нуртазин

Скоморохов взял в руки листок, начал читать. Это был приказ народного комиссара обороны Иосифа Виссарионовича Сталина командующим войсками Московского, Приволжского и Сталинградского военных округов о формировании отдельных штурмовых стрелковых батальонов, от первого апреля сорок третьего года. Сердце лихорадочно забилось, ведь от того, что в нём написано, возможно, будет зависеть его дальнейшая судьба. Скоморохов стал жадно вчитываться в каждую строчку приказа:

«В целях предоставления возможности командно-начальствующему составу, находившемуся длительное время на территории, оккупированной противником, и не принимавшему участия в партизанских отрядах, с оружием в руках доказать свою преданность Родине приказываю:

1. Сформировать к 25 августа сего года из контингентов командно-начальствующего состава, содержащегося в специальных лагерях НКВД:

1-й и 2-й отдельные штурмовые стрелковые батальоны – в Московском военном округе, 3-й отдельный штурмовой батальон – в Приволжском военном округе, 4-й отдельный штурмовой стрелковый батальон – в Сталинградском военном округе».

Теперь глаза выхватывали из текста главное:

«Батальоны предназначаются для использования на наиболее активных участках фронта.

2. Укомплектование формируемых штурмовых батальонов произвести:

а) должностей командиров батальонов, заместителей командиров батальонов по политической части, начальников штабов, командиров рот – за счет лучшего, тщательно отобранного и хорошо подготовленного начальствующего состава, имеющего боевой опыт;

б) рядового, младшего начальствующего и остального начальствующего состава – за счет среднего и старшего начальствующего состава спецконтингентов…».

«Назначение на должности начальствующего состава как младшего, так и среднего произвести после тщательного отбора командиров из спецконтингентов…».

Скоморохов утер ладонью выступившую на лбу от волнения испарину, его взгляд наткнулся на самое важное:

«3. Срок пребывания личного состава в отдельных штурмовых стрелковых батальонах установить два месяца участия в боях либо до награждения орденом за проявленную доблесть в бою, до первого ранения, после чего личный состав при наличии хороших аттестаций может быть назначен в полевые войска на соответствующие должности командно-начальствующего состава».

Далее следовало:

«Всему личному составу, назначенному из спецлагерей НКВД, установить форму одежды соответственно занимаемым ими должностями в штурмовом батальоне».

Скоморохов дочитал приказ, перевел взгляд на Шилохвостова. Теперь уже капитан указал на приказ.

– Ну как? Все понятно? Или разъяснить?

– Понятно.

– Думаю, для тебя это выход. Скоро начнется формирование такого батальона. А значит, ты будешь снова в строю. Опять же оклады содержания по занимаемым должностям да плюс к тому семьям личного состава, назначенного в батальоны из спецлагерей, предоставляются все права и преимущества, определенные законом для семей начальствующего состава.

– Я из детдома, и семьи у меня нет.

Шилохвостов вздохнул, понимающе кивнул.

– Но самое главное, что, пробыв в батальоне два месяца, ты, как и раньше, будешь командиром Красной армии, восстановленным в правах офицером. Если, конечно, останешься живым. В таких батальонах больше месяца наступлений мало кто выживает. Впрочем, и в других частях бойца в лучшем случае на два-три хороших боя хватает. С августа сорок третьего штурмовых батальонов, мне думается, не один десяток сформировано. Но у тебя есть хороший боевой опыт, в том числе и уличных боев в Перемышле и Львове, а это сейчас необходимо. Мы наступаем, всё чаще приходится брать крупные населенные пункты, а молодое пополнение зачастую к этому не готово. Так что твои навыки могут очень пригодиться, а потому постарайся остаться живым. – Шилохвостов встал.

Андрей тоже поднялся. Капитан протянул руку, крепко пожал ладонь Скоморохова.

– Ну, бывай, младший лейтенант. Меня направляют в ту же дивизию, куда и штурмовой батальон, в котором тебе предстоит служить. Так что, надеюсь, вскоре опять увидимся.

* * *

Батальон формировали здесь же, в специальном лагере НКВД, частично пополнили рядовым составом из контингента других лагерей округа, прислали командиров. Появление командира батальона, плотного сложения гвардии майора с крупным волевым лицом, ознаменовалось получением обмундирования и распределением рядового состава из спецконтингента по подразделениям батальона. Скоморохов попал в роту автоматчиков вместе с Арсением Голотой. Арсений надеялся, что после спецлагеря его снова направят в танковую часть, но случилось иначе, чему изрядно обрадовался Скоморохов. За время пребывания в специальном лагере он подружился с одесситом и убедился, что на него можно положиться. К тому же своим задорным неуёмным характером он не давал унывать и отвлекал от тяжёлых дум. Вот и сейчас он развлекал бойцов роты анекдотами.

– Идут, значит, по улице два одессита. Один каждую минуту вздыхает. Другой его спрашивает: «Абраша, в чем дело? Шо же ты так тяжело вздыхаешь?» Абрам отвечает: «Иду на работу и думаю, а вдруг к моей Сарочке сосед придет переночевать!» Второй одессит говорит: «Как же он может переночевать, ведь сейчас день?» А Абрам ему: «Вы не знаете моего соседа, этот может и днем переночевать!»

Дружный хохот разлился по коридору. Веселье прервал рослый, сурового вида офицер:

– Отставить смех! Построиться в две шеренги!

Когда команда была исполнена, он продолжил:

– Я командир роты автоматчиков, старший лейтенант Филимонов. Сейчас вы последуете за мной для получения красноармейских книжек, а затем будете распределены по взводам. Налево! За мной, шагом марш!

Пока шли к кабинету, где выдавали красноармейские книжки, Скоморохов успел шепнуть Голоте:

– Надо проситься в один взвод.

Арсений сделал ехидное лицо.

– Я тебя умоляю, не надо меня уговаривать, я и так соглашусь. Ты же без меня с тоски помрешь.

Скоморохов улыбнулся:

– Куда без тебя, язвы, денешься.

– Это верно, и я тебя уважаю, хотя уже забыл, за что.

Получение книжек красноармейцев тоже не прошло без шуток Голоты. В графе «Звание и должность» у него было написано «красноармеец», а рядом – «младший лейтенант». У других бойцов роты из спецконтингента были такие же записи с указанием их прошлых званий.

– И как, скажите, вам это нравится? Это как же теперь мне честь отдавать командирам – как красноармеец или как лейтенант?

Ему ответил сухощавый подтянутый младший лейтенант со шрамом на правой щеке.

– Как, красноармеец, ваша фамилия?

– Голота.

Младший лейтенант достал из командирской сумки листок, пробежал глазами по списку.