Имя твое - номер - Михаил Нестеров

Костя смахнул какие-то брошюры с этажерки и уселся на нее, как на высокий стул в баре, даже поставил ногу на нижнюю полочку.

– Как ты нашел меня?

– Спроси – зачем?

– Зачем? – повиновался Розовский, опершись руками о постель.

– Мне нужны контакты, связи Гриневича. Пока я не работаю на него, а нарабатываю кое-какие действия. Думаю, завтра я соглашусь на его предложение. Только не отнимай у меня время вопросами, почему бы мне не попросить контакты и связи у самого Гриневича.

– Я не глупый человек.

– Отлично. Тогда к делу. – Романов вынул из кармана несколько листов бумаги и зачитал первую фамилию. – Томас Фали. Почему бывший начальник Верховного корпуса оказывает Гриневичу не только услуги, но и воздает почести?

– Может быть, за большие заслуги, я не знаю. Я маленький человек в "Артике", всего лишь маленький секретарь.

– Или верный помощник. Какие дела связывают Гриневича и Фали?.. Ты слышал обо мне, Розовский, и ты прекрасно знаешь, что я получу все, за чем пришел сюда. Напомню тебе один момент: работая на Гриневича, я участвовал в двух операциях. Но даже этого опыта мне хватит, чтобы поймать тебя на лжи. Я тебе язык откушу. Откушу, ты меня понял?

– Хорошо, – слегка заикаясь, согласился Розовский. – Но прежде я дам тебе совет: не связывайся с Фали. На этом побережье у него несколько домов. Он сколотил состояние, тесно сотрудничая с местной мафией. Во-первых, это махинации с недвижимостью.

– Вряд ли ваша контора сотрудничала с Фали в этой связи.

– Ты прав. Фали – рьяный коллекционер живописи. Года четыре назад у него украли картину Ван Гога "Портрет молодой крестьянки", написанную мастером в 1890 году. Небольшого размера. – Розовский рискнул показать руками, какого именно: – Девяносто два на семьдесят три сантиметра. Он выкупил ее на аукционе через подставное лицо. Раньше она находилась в частном собрании. Он был чертовски зол: у него, начальника спецслужбы, воры утащили картину. Знаешь, это похоже на рекламу пилюль от головной боли: пью, пью, ничего не помогает. Помог Гриневич.

– Откуда Гриневич узнал о краже? Что, генерал Фали сбросил маску и объявил о себе как о покупателе "Молодой крестьянки"?

– Генерал держал это в тайне, дабы избежать скандала. Но кое-какая информация, как говорят у нас, порочащая репутацию, все же просочилась. Фали применил обычный прием: он стал все отрицать. Таким приемом пользуются все спецслужбы. Приземлилась летающая тарелка, видели ее сотни людей, но спецслужбы упорно отрицают этот факт.

– Понято, дальше.

– Кто-то сказал Фали: мол, есть контора с юридическим адресом в Испании, как раз специализирующаяся на проблемах такого рода. Преданные генералу сотрудники подготовили доверительную встречу с Гриневичем. Я тоже присутствовал во время беседы, хотя испанскому "конкистадору" это пришлось не по душе. Во-первых, он сказал: "Я слышал, вы устраняете щекотливые проблемы. Уравняем наши шансы: я мастер создавать проблемы". Встретились два генерала спецслужб, о чем еще говорить?

– Дальше?

– Дальше Гриневич написал на листе бумаги почти реальную стоимость похищенной картины. Он чуть занизил ее стоимость, сняв проценты аукционного дома, и поставил условия: "Я возвращаю картину за половину ее стоимости". Фали встал и послал Гриневича в задницу. Гриневич тоже встал и тоже вежливо попрощался. Когда он сел в кресло, Фали тоже сел. Ожег взглядом собеседника, обозвал его бездарностью в стиле: "Нужно лишь наличие некоторой талантливости, как зацепки, как предлога: деньги и реклама сделают остальное".

– Хорошая фраза, – одобрил Костя. – Вряд ли она принадлежит испанскому генералу. Испанскому мыслителю – может быть.

– У Гриневича это было не первое дело, – продолжал Розовский, – и клиентов он видал покруче, чем генерал. Он знал, как и на чем раскрутить клиента на реальную сумму. Многие частные коллекционеры, у которых были похищены предметы искусства, были готовы переплачивать за утерянные шедевры, что сродни воскрешению умершего ребенка. Они могли поверить во что угодно, отдать что угодно. Лишь бы вернуть. А по большому счету, они, заключив сделку с "Артикой", приобретали возможность верить.

– Гриневич работал без осечек?

– Осечки случались. Год назад у известного российского бизнесмена и мецената была похищена картина Бернара "Мадлен в лесу любви", которую он выкупил из частного собрания. Гриневич нашел ее в сгоревшем случайно доме. Картина безвозвратно погибла. Гриневич вернул бизнесмену аванс, страховая компания выплатила пострадавшему стоимость шедевра. И знаешь, что сказал меценат? "Вы не можете вернуть мне любовь к той картине".

– Что это значит?

– Разве и так непонятно? – Розовский усмехнулся: – Не все решают деньги. Не все бизнесмены бездушно вкладывают средства в произведения искусства. Среди них есть настоящие ценители.

– Ближе к делу. Я не поверю, что Гриневича и Фали связывала только любовь к прекрасному. Не верю, что они похожи, как два плевка. Я спрашиваю про заказные убийства.

– Об этом я ничего не знаю.

– Нет? – прищурился Костя. – А что бы тебе сказала прощальная фраза босса: "Я убрал тебя из команды, потому что мне предложили дерьмовую работу. О ней знать тебе не положено". О чем бы поведали тебе деньги – пятьсот тысяч баксов и словесная сопроводиловка: "Будь готов к неожиданностям. Возможно, тебе придется убить одного подонка, возможно, их будет больше". Так что насчет заказных убийств?

– Нет, – Розовский покачал головой. Он не мог говорить об этом без разрешения босса. – Вряд ли. Я был бы в курсе. – Он понизил голос и чуть подался вперед: – Вторая составляющая деятельности "Артики" – похищение ценностей по заказам.

– Генерал Фали был клиентом Гриневича и в этом плане?

– Да. Он заказал шефу картину, которая не продавалась. Есть такая категория коллекционеров. С одной стороны, они тратят бешеные деньги на произведения искусств, ас другой – им на деньги глубоко плевать.

– Какую картину заказал Фали?

– Генералу не давало покоя полотно Ван Гога "Портрет мадемуазель Раву" из частного собрания. Владелец – швейцарская бизнес-леди. Полотно небольшое, с дверцу тумбочки, – сделал он неожиданное сравнение, – под полой пальто можно унести. Гриневич потратил на эту операцию около четырех месяцев. В конце концов трое его специалистов проникли на виллу швейцарки, обошли все виды сигнализации, выкрали картину и доставили ее в Испанию.

Розовский опустил глаза. Не выдержал давления? – прищурился на него Романов. Скрывает какой-то инцидент?

– Во время ограбления кто-то пострадал? – спросил Костя. – Близкие швейцарки?

– Она сама, – после короткой паузы ответил Розовский. – Она вернулась домой раньше запланированного времени. На пороге дома столкнулась с боевиками. Получила удар ножом. Скончалась через два часа в больнице.