Подводные волки - Валерий Рощин

Российская Федерация,

архипелаг Земля Франца-Иосифа

Наше время

Рогачево. До начала известных перемен здесь был добротный военный аэродром – база гвардейского истребительного полка. В лихие девяностые полк перебросили на материк, где объединили с другой частью, а рогачевское аэродромное хозяйство, говоря цивилизованным языком, обанкротили бывшие тогда при власти мутанты.

Нас тепло встречало местное авиационное начальство. Расспросив о житие на материке, офицеры помогли перегрузить сумки со снаряжением под тент грузовой машины, усадили в «будку» и отправили в Белушью Губу.

Проскакав по неровной дороге и зацепив западный краешек поселка, мы въехали на территорию небольшого порта и остановились на длинном пирсе. У его оконечности покачивал мачтой скромный катерок, а встречать нас бежали два матроса и свора крупных мохнатых дворняг. Через несколько минут вся моя компания стояла вдоль фальшборта и любовалась пастельными красками северного лета.

Научное судно «Академик Челомей» поджидало на внешнем рейде – в паре миль от мыса Южный Гусиный нос. Катерок весело домчал мою группу до места встречи.

– Сколько идти до точки, Евгений? – поинтересовался Горчаков, поднимаясь по трапу.

– Пятьсот пятьдесят морских верст. Если наш круизный лайнер даст узлов пятнадцать, то тридцать пять часов скучного каютного бытия вам обеспечены.

– Хоть бы он дал поменьше – десять или пять.

– Это почему же?

– Давно хотел по-человечески отоспаться, – мечтательно проговорил генерал. – В столице вечно нервотрепка, сутолока, вечно какие-то срочные дела…

Вот мы уже и на месте. Прямо по курсу – «Остров стоячих херов», так между собой моряки, полярники и летчики величают Землю Франца-Иосифа. Здесь действительно встречаются торчащие вертикально вверх острые обломки скал. Разные по размеру и форме, но чем-то напоминающие то, о чем идет речь в шутливом названии.

Расталкивая шугу и мелкие льдины, «Челомей» осторожно вошел в пролив Кембридж. Погодка не баловала: солнца совсем не видно за плотными облаками, нижний слой которых проносился над самыми мачтами, крепкий западный ветерок, температура плюс шесть.

Справа по борту Земля Георга – самый крупный остров архипелага, испещренный бухтами, фьордами и почти полностью покрытый ледниками. Слева – Земля Александры. Судя по рассказам Горчакова, в одной из бухт этого неприветливого острова и находилась злополучная подскальная база.

«Да-а, нелегкую он нам придумал задачку, – оглядывал я бесконечные шхеры, мысочки и заливчики. – Все бы ничего, да уж больно холодновато решать задачи в здешних условиях. Тут не работа, а сплошной экстрим…»

В центре архипелага на острове Хейса, помимо действующей обсерватории имени Кренкеля, были еще и законсервированные метеостанции, полуразрушенные отдельные строения, оставшиеся от полярных экспедиций, или кресты, поставленные на могилах исследователей. По-настоящему обитаем только один остров – Земля Александры. В северо-восточной его части имелся приличный аэродром, гидрометеорологическая полярная станция «Нагурская» и одноименная база пограничной службы ФСБ России.

Я стоял у левого борта «Челомея». На дворе середина лета, а на плечах куртка, под ней свитер «а-ля геолог», на голове кепка. И все равно ледяной ветерок пробирал до костей.

– Кажется, прибыли, – неслышно подошел Горчаков.

– И где же ваша замечательная скала?

– Видишь правее большой ледник?

– Вижу.

– За ним глубокая бухта с обрывистой черной скалой.

– Это она?

– Да – бухта Нагурского. Судя по описанию капитан-лейтенанта Бабанова, база находится где-то здесь.

– Когда приступаем к работе?

– Не спеши. Необходимо действовать с максимальной осторожностью.

– Вы о минных заграждениях, описанных в немецкой лоции?

– О них. Разве это не повод быть предельно внимательными?

Тяжело нам, морякам, с сухопутным начальством…

– Видите ли, товарищ генерал, те, кто устанавливает якорные мины, преследуют другие цели.

– Какие же?

– Например, блокировать проход по фарватеру крупных кораблей или подводных лодок. А всякая мелочь, наподобие рыбацких или научных судов, будет преспокойно ходить над этими заграждениями. Не говоря уж о моих пловцах…

– Тем не менее опасность есть, – твердо стоит на своем Горчаков. – А посему вначале ребята с «Челомея» прощупают своей аппаратурой дно. Только после этого пойдете под воду вы.

В первой половине дня три смены отработали по сорок минут. Затем я объявил трехчасовой перерыв с тем, чтобы отогреться, пообедать и восстановить силы.

Пришли в себя, отдохнули и снова надели «сухие» гидрокомбинезоны. «Академик Челомей» сместился на пару кабельтовых ближе к берегу – именно столько мои ребята успели обследовать под водой за первые погружения.

Мы с Игорем Фурцевым пошли на глубину первыми.