Боцман. Спасите наши души! - Сергей Зверев

Саблин очнулся от того, что его обо что-то ударило, прижало. Открыл глаза и не сразу вспомнил, что произошло, почему он здесь. Выработанные годами тренировок и практики навыки сработали. Даже потеряв сознание, он так и не выпустил загубник.

«Где я, что случилось?»

Память возвращалась фрагментами. Они постепенно складывались в целостную картину. Виталий осмотрелся, его прибило, прижало к решетке, за которой простиралось море. Колыхались редкие водоросли, они извивались в потоке, словно женские волосы.

«Ну, вот и все», — устало подумал Саблин и взглянул на часы.

Воздуха в баллоне оставалось минут на десять, да и то это был оптимистический взгляд на вещи.

«Хватит, чтобы выплыть на поверхность», — усмехнулся он.

И тут Виталия ждало ужасное открытие. Решетка, преграждавшая выход, оказалась опущенной до самого дна. Плоский каменный обломок, которым он подпер решетку, лежал теперь у его ног. То ли сам соскользнул, то ли решетку еще раз поднимали, и после этого он упал. Да какое теперь это имело значение? Саблин запаниковал, а такое случалось с ним редко. Запас воздуха стремительно подходил к концу. Он уцепился за прутья и попытался поднять решетку, та даже не дрогнула, словно ее вмуровали в скалу. Оставался еще плоский обломок, который Саблин попытался использовать в качестве рычага. Каплей поднатужился, решетка немного поддалась, он уж было обрадовался, но в этот момент камень сломался, развалившись на две половинки. От них проку не было никакого. Последняя надежда рухнула.

«Безвыходных ситуаций не существует, — вспомнилось одно из любимых выражений контр-адмирала Нагибина. — Есть только люди, которые не видят из них выхода».

«Думай, думай», — уговаривал себя Саблин.

Было бы так глупо погибнуть в нескольких метрах от поверхности, там, где светит солнце. Память тут же вернула его в тоннель — раз путь к морю перекрыт, то спасения следует искать в другом направлении. Он вспомнил о пещере. Но даже если бы удалось туда добраться, что бы это ему дало? Сидеть в каменном мешке без возможности из него выбраться и ждать, когда за тобой придут? И тут мелькнуло воспоминание о виденном у развилки вертикальном штреке или разломе. В вышине просматривался дневной свет — выход на поверхность.

Запаса воздуха, чтобы добраться до него, было мало — не успеть, плыть-то предстояло против течения. Но все же это явилось бы попыткой вырваться из западни, в которую Саблин сам себя загнал. Больше не раздумывая, он резко оттолкнулся ногами от решетки и, цепляясь за каменные выступы, стал продвигаться в глубь тоннеля. Солнечный свет мерк, теперь путь ему освещал лишь болтавшийся на шее фонарь. Баллон выдал последнюю порцию воздуха. Саблин сбросил его. Теперь он светил в сводчатый потолок, вспомнив о том, что его уже отработанный воздух уходил вверх и мог скопиться в каком-нибудь углублении. В лучах фонаря засеребрилось под сводом воздушное озерцо. Саблин взмыл к нему, изогнулся, выдохнул и вдохнул. Сделал так несколько раз. Воздух, хоть и был обеднен кислородом, но все равно немного полегчало, легкие уже не разрывались на части.

«Сколько я еще продержусь? Минут пять или меньше?»

Саблин упрямо плыл, понимая, что еще не проделал и половины пути. Еще одно спасительное воздушное озерцо — вдох-выдох, вдох выдох. От кислородного голодания кружилась голова, то и дело темнело в глазах. Фонарь качнулся, высветив перспективу тоннеля. Что-то темное неслось навстречу. Каплей пригляделся. Течение гнало к нему труп аквалангиста — того самого, которому он перекрыл вентиль на баллоне.

«В самом деле, нет безвыходных ситуаций! — подумал он. — Есть только люди, которые не способны увидеть выход».

Виталий оттолкнулся от стены, рванулся к убитому противнику, схватил загубник и открутил вентиль. Спасительная порция воздуха ворвалась в легкие. Лишь отдышавшись, Саблин снял баллон с мертвеца. Течение подхватило тело и понесло к морю. Виталий даже позволил себе трехминутный подводный отдых, он сидел, упершись в стены спиной и ногами, наслаждался тем, что вновь обрел возможность дышать.

«Сухопутные люди не задумываются, каким даром обладают, — думал он. — Воздух воспринимается ими как что-то естественное. Они попросту не замечают его. Рассуждают о том, что без воды человек способен прожить трое суток, без еды около месяца. А ведь без воздуха жизнь измеряется минутами».

Набравшись сил, каплей продолжил свой путь. Теперь уже без лишней суеты, ведь запас воздуха у него был солидный. Конечно, было тяжело, но Виталий чувствовал себя как во время учений, когда в любой критический момент можно рассчитывать не только на себя, но и на помощь извне. Именно так он себя настроил.

Показалась развилка тоннеля. Теперь свет вверху вертикального штрека был совсем блеклым. Не знай Саблин о существовании этого хода, вряд ли бы его сейчас и заметил. Он всплыл к самому своду. Человеку без специальных тренировок трудно бы пришлось пробираться узким лазом в воде, но Виталию, как и его товарищам, приходилось тренироваться и в подземных реках с их стремительным ледяным течением. Тут же, в смысле потока, царило полное затишье. Наконец вода окончилась, чуть выше штрек расширялся, в его стене оказалось вырублено что-то вроде широкой каменной полки. Еще одна передышка. Тут Саблин уже снял с себя баллон, маску. До этого с ними приходилось туго — баллон, хранивший необходимый для дыхания воздух, в некоторых местах мешал продвижению, цепляясь за выступы.

Виталий взглянул на часы.

«Пора, — решил он. — Товарищи уже с ума сходят, думая, куда я запропастился».

Последние метры он преодолел на одном дыхании, буквально вывалился из щели между двух скал. Нереально синим показалось ему море — такое близкое, если идти пешком, и такое далекое, если добираться до него подводным тоннелем. Солнце клонилось к горизонту, золотилось в гребнях невысоких волн.

— Удалось, — прошептал каплей.

Он разглядел под скалами грузовичок с пулеметом на платформе, такими пользовались только повстанцы. Но рядом с ним никого не было. Усталость была такой, что не оставалось сил прятаться. Саблин сбросил гидрокостюм и пошел, ступая босыми ногами по каменистой земле. Ветер обдувал измученное тело. Широкая улыбка появилась на лице Саблина, когда он увидел выходящую из-за скал моторку, в которой сидели Зиганиди и Сабурова. Катя махала ему рукой. Каплей ускорил шаг. Он не сел, не забрался в надувную моторку, а буквально свалился в нее.

— Мины видели? — спросил он.

— Мы их перепрятали, теперь они в гроте, — сказала Катя. — Где ты их отыскал?

— Дайте отдышаться. — Саблин привалился спиной к невысокому борту лодки и, задрав голову, посмотрел в небо.

Николай и Катя машинально тоже глянули на одинокое облако, плывущее в вышине. Ничего примечательного в нем не наблюдалось. Еще недавно оно было белым, светлым, а теперь, перед самым закатом, сделалось темно-серым.

— Как хорошо здесь, — пробормотал Саблин. — На обратном пути я вам все расскажу. А пока у меня кончились силы.