Ашхабадский вор - Александр Бушков

– Приведите тех двоих, что охраняют подступы к аулу...А теперь с вами, чужеземцы. Мне не интересно, кто вы, откуда, как к вам попалвагон платины, которую вы везли Дангатару-яру. Мне даже не интересны вашиимена. Я всего лишь хочу знать, где спрятан этот вагон. И чем быстрее выскажете, тем безболезненнее умрете.

…Безымянный воин так и остался безымянным – он сделал лишьшаг к выходу, а потом вдруг как-то странно споткнулся на ровном месте, клюнулносом, булькнул горлом и повалился ничком, разбрызгивая кровь. Сапар прожилчуть дольше – метнулся, вереща, под прикрытие тамдыра, но бесшумная пулядогнала его на полпути. Милый крепыш, названный родителями Сапаром, тюкнулсямордой в пыль, дернул ногами пару раз и затих.

Раздался дрожащий ломкий испуганный голосок:

– Некого звать, учитель. И не надо никого звать. Потомучто никто не придет.

Ханджар стремительно обернулся. И тут выдержка изменила ему.

– Ты? – выдохнул он. – Здесь?!

.........

Удивительно, но Карташ тут же узнал ее – несмотря на всемытарства последнего дня и то, что видел девчонку в темноте и мельком. Впрочем,удивляться он уже перестал. У каждого, знаете ли, есть свой предел. Он простополулежал в пыли и безучастно смотрел, как из-за угла выходит хрупкая местнаялялька, та самая, которую он заметил между вагонов на сортировке, приняв замальчишку, и позже, когда сунулась в двери столовой, и еще позже, когда оназаглядывала в окна той же столовой. Наводчица, как он тогда решил. Работающаяна Ханджара. Значит, не на Ханджара. А на кого? Да и хрен с этим – на кого. Укаждого, знаете ли, есть запас прочности. И Алексей чувствовал, что свой запасон уже исчерпал до донышка. Мозг отказывался воспринимать действительность какдействительность, поэтому ничего не оставалось, кроме как представить себязрителем фильма ужасов. И ждать титров из мягкого кресла. Чем Карташ и занялся,разве что попытавшись прикрыть телом затихшую Машу.

Соплюшка в грязных, порванных на коленях джинсах и еще болеегрязной ветровке вышла на открытое место, и связанный Алексей приметил у нееигрушку, каковую мигом определил как ОЦ-33, более известную под именем «Пернач».Весит такая игрушечка, дай бог памяти, кило с чем-то, но девчушка держала ее натонких вытянутых ручках, да еще с навинченным «глушаком», вроде бы легко инепринужденно, как куклу Барби. Еще один супермен, хрен тебе в бок, да откудавы беретесь только!

Или вся эта ботва – от ихней философии?..

– Прочь с дороги, девчонка, – процедил Ханджар.

– Ты напал на Дангатара, – соплюшка дрожала всемтелом, но с места не двигалась. – Ты убил многих людей. Ты нарушил договормежду велаятами. Я не сдвинусь с места.

– Опусти пистолет, Джумагуль!

– Твое повелениена меня больше не действует. Каквидишь, я многому научилась, пока ты готовился подло, в спину убить Дангатара.Ты узнаешь этот пистолет?

– Он погиб случайно, клянусь тебе! – крикнулХанджар…

И совершил последнюю в своей жизни ошибку.

Возможно, если б он не двигался с места, ему бы и удалосьвыиграть. Только теперь стало заметно, как дрожат ее руки, как ее всюпрямо-таки колотит от страха, от примитивного, детского страхаперед большимрассерженным дядей…

Но с места он двинулся, и опять мелькнули в воздухе полытрижды гребанного халата… а Джумагуль зажмурилась и принялась давить на курок,раз, другой, третий, звука выстрелов не было, но Алексей почти физическиощущал, как входят пули в тело злобного старикана. При каждом ударе его чутьотбрасывало назад, но на ногах каким-то чудом держался, да еще пытался идтивперед, как против ветра, одежкой своей боле не размахивая… А между прочим, стридцати метров пуля из «Пернача» на скорости в четыреста двадцать метров всекунду может продырявить тело насквозь – уж поверьте специалисту. Если,конечно, стрелок не мажет. А чертовка отнюдь не мазала. Но пули навылетотчего-то не проходили…

Выстреле на десятом Ханджар покачнулся – и всеми своимигнилыми костями грянулся оземь, неподалеку от лишившегося немаловажной частитела своего пахана Мырата. Тогда и Джумагуль опустила ствол.

.........

Спустя миллион лет полной, вселенской тишины наконецраздался голос. И подал его Гриневский.

– Ну и как после таких фишек черножопых любить,а? – сказал он, неизвестно к кому обращаясь, а потом бессильно откинулсяна спину.

Маша из-за плеча Карташа негромко, но отчетливо, длинно изатейливо выматерилась, Алексей даже не подозревал в своей боевой подругетакого таланта.

«Надо будет потом слова попросить списать», – подумалкто-то у него в голове. А сам Алексей Карташ даже и не осознавал толком, не могосознать, что уже все, уже все кончилось. Он неловко приподнялся на локте исказал первое, что пришло на ум:

– Салям.

Подождал ответа, не дождался и спросил:

– А скажи-ка, деточка… кто тебя так шмалять из волынынасобачил?

– Брат, – потерянным голосом тихо ответиладеточка. И медленно, как-то сломленно опустилась на землю, будто из нее вынулинекий внутренний стержень. – Только я еще плохо стреляю.

– И кто у нас брат? – поинтересовался Гриневский,даже не пытаясь подняться с земли.

– Дангатар Махмудов.

В общем-то, нельзя сказать, чтобы это было самымнеожиданным, что с ними случилось за последний день.