Батюшка. Святой выстрел - Михаил Серегин

Настя представила, как будет жевать записку, которую достала из трусов, и ее чуть не вырвало. Вдруг в темноте раздался до боли знакомый голос:

– Здравствуй, Настя! – И в углу, чуть в стороне от того места, где сидела она с Муляновым, кто-то зашевелился и закашлялся.

Девушка взвизгнула и поспешно зажала рот рукой.

– Кто здесь? – хриплым голосом спросил Володя, хватая Настю за руку.

– Не пугайтесь, я священник. Отец Федор.

– Господи! Вы здесь?! Живой?! – закричала Настя и попыталась подняться на ноги, скользившие по каким-то тряпкам и гнилым палкам.

– Осторожнее, тут много всякого хлама, – предупредил отец Федор. – Посидите немного на месте, а когда глаза к темноте привыкнут, тогда и двигайтесь.

– Что с вами случилось? И вообще, где мы? – засыпала священника вопросами журналистка.

– Узилище преступников, – кашляя, ответил священник. – Я-то ладно, а ты как здесь оказалась? И кто это с тобой?

– Солдат из этой части. Он мне записку написал, что тут творится неладное, и про вас тоже.

– Значит, вы про эту записку говорили?

– Да. А вообще, я с отцом Василием приехала вас искать. Ни милиция, ни МЧС не чешутся, а мы заподозрили, что с вами что-то случилось. Особенно после вашего звонка.

– Как же вы про эту часть догадались-то?

– Мы прошли по всему вашему маршруту. А насчет части… ваш же звонок и помог догадаться.

– А отец Василий где? – с надеждой в голосе спросил священник. – Про него никто не знает?

– Теперь знают, – с горечью проговорил Мулянов.

– То есть знают, – поправила его журналистка, – но не знают, где он. Если до девяти вечера я из части не выйду, он поднимет шум.

– Правда? – оживился Мулянов. – Тогда у нас есть шанс.

– Какой шанс? – усмехнулся в темноте отец Федор. – Я тут уже несколько дней сижу, и никто меня не ищет, даже не догадываются, что я тут. Вы, правда, догадались, но на этом все мои надежды исчерпаны. Не понимаю, почему они меня не убили?

– Может, ждали, что вы за собой еще кого-то приведете? – предположил солдат.

– Что ж, привел вот. Значит, все.

– А что их заставило сюда вас бросить, почему они на это пошли? Вы что-то узнали?

– Сюда я попал по собственной глупости и самонадеянности. Исповедовал солдатиков, и один из них мне рассказал, что не убежали двое из части, а убиты и здесь же где-то закопаны. И про оружие с патронами рассказал.

– Дружок мой рискнул, – понял Мулянов. – Мы с ним вместе докопались, чем тут офицеры занимаются.

– Ну, а я пошел к командиру, – продолжал священник, – глаза ему собрался открывать на то, что его подчиненные за его спиной творят. Он особиста вызвал – и давай меня на пару допрашивать. Поздно я засомневался. Солдатика не выдал, а сам вот тут сижу.

– Надо же что-то делать, – горячо заговорила Бестужева. – Не может быть, что вся воинская часть из одних преступников состоит. Их же горстка. Надо кричать.

– Бесполезно, – проворчал отец Федор. – Я пробовал. Во-первых, отсюда звук еле доносится, да и до казарм далеко. А во-вторых, услышали меня и тут же прибежали. Избили так, что я два дня дышать не мог. Могут и совсем убить. Нет, это не выход.

– Надо выбраться! – твердо заявила Настя. – Ну-ка, Володя, что это за погреб такой? Ты же здесь давно служишь, припоминай.

– Это не погреб, это дзот, дерево-земляная огневая точка. Они у нас по всему периметру расположены, для организации круговой обороны части в случае возможного нападения противника. Только содержатся они вот в таком состоянии. В прошлом году, правда, мы два восстановили, настил меняли, дерном перекрывали, а остальные так и стоят заброшенные. Тут справа должна быть амбразура.

– Есть такая, – согласился отец Федор. – Только она железом снаружи забита. Не поддается.

– А вы пробовали?.. – начала Настя.

– Пробовал, не получается. Я в перекрытии начал лаз делать, только у меня сил не хватает. Избили сильно.

– Давайте я попробую, – оживился солдат.

– Приглядитесь, видите в щель лунный свет пробивается. Вот тут я и расшатывал бревна.

Мулянов поднялся на ноги и стал шебуршать чем-то в темноте.

– Точно, сгнило все, – наконец подал он голос. – Тут не бревна, а так, бревнышки и толстые жерди. В два наката, поперек друг другу уложены. Вот, зараза, уперлось! Не поддается больше. Пролезть невозможно.

Настя посмотрела вверх. На фоне звездного ночного неба виднелась небольшая щель в перекрытии.

– Это вы, мужики, не пролезете, а если мне попробовать? – предложила она. – Я худее, и плечи у меня уже. Может, пролезу? Ну-ка, Володя, подсадите меня.

Мулянов наклонился, крепко обнял Бестужеву за ноги и приподнял ее. Настя ухватилась руками за раздвинутые тонкие бревна, на какой-то момент ей удалось просунуть в щель руки до самых плеч. Но Мулянов не смог ее удержать, пришлось спрыгнуть на землю.

– Еще бы чуть-чуть! Мне кажется, если поднатужиться и держать меня снизу покрепче, я пролезу. Точно, куртку надо снять и свитер, чтобы не цеплялся.

– Ну-ка, давайте я тоже помогу, – со стоном стал подниматься священник. – Только, если получится, куда бежать? Наверняка эти злодеи оставили кого-нибудь на карауле. Уж больно быстро прибежали, когда я кричал. Может, в казарму, где солдат много? Защиты просить?

– Нет, нельзя в казарму, – ответил Мулянов. – Да и добежать можем не успеть. Я знаю куда. Тут лаз в колючей проволоке есть, незаделанный. Наверное, они через этот лаз и передают оружие, патроны. Я видел, как ящики ночью прятали за боксами. Если бы на машинах через КПП вывозили, то прятать не нужно было.

– Тогда рассказывай, – потребовала Настя, снимая с себя куртку и стягивая через голову свитер.

– Как выберетесь на крышу дзота, сразу сползите вправо. Если наверху кто-то нас сторожит, он где-нибудь у боксов, а вы вправо ползите. Доползете до ограждения – осмотритесь. На крыше второго бокса стоит бочка из-под битума, вчера крышу заливали. Ползите вдоль ограждения влево и как раз на уровне этого бокса ищите проход. Там на деревянных столбах «колючка» везде гвоздями прибита, найдите, где она проржавела и отломилась. А еще несколько ниток проволоки просто зацеплены шипом за гвоздь. Осторожно с гвоздя ее снимите и подползите. Потом постарайтесь обратно зацепить. Если не получится, попробуйте найти какую-нибудь палку и подпереть нижний ряд проволоки. Только в том месте, где вы сможете под нее пролезть. Понятно?

– Где трупы солдатиков закопали? – неожиданно спросил священник. – Пусть Анастасия тоже знает. Если выберется, всем расскажет, улика все-таки.

Бестужеву передернуло от страха. Как может отец Федор спокойно намекать на то, что она не успеет с помощью и останется последним живым свидетелем?