Акция возмездия - Сергей Москвин

Раптор. 1.03, среда, 11–30.

Вот уже несколько минут он лежал, уставившись глазами в потолок, и подсчитывал количество обнаруженных трещинок. С первого взгляда потолок выглядел идеально ровным, но если присмотреться внимательнее, можно было найти и неровности отделки, и даже мелкие трещинки. Он побывал в разных странах, часто менял отели. И если погрешности отделки иных отелей вызывали у него раздражение, то трещинки на потолке в номере московской гостиницы «Интурист» только подняли настроение. Раптор всегда испытывал удовольствие, когда находил очередное доказательство отсталости российской жизни. И хотя с 1992 года, когда он бежал из России, здесь многое изменилось, он упорно искал подтверждения, что его бывшая родина так и осталась слаборазвитой страной. По мнению Раптора, трещинки на потолке четырехзвездочного отеля являлись отличным доказательством его правоты. В конце концов террористу наскучило его занятие. Резко отбросив одеяло, он встал с кровати. Проведя последние пару месяцев в Латинской Америке, Раптор привык просыпаться поздно. Поэтому в те дни, когда у него не было работы, он позволял себе подольше поспать. Сегодняшний день относился к разряду именно таких.

Отправляясь в Москву для выбора места предстоящего террористического акта, Раптор и не предполагал, что все закончит так быстро. Обычно на эту задачу у него уходило около двух недель, а в Москве он справился за четыре дня. Получив через Джаббу согласие заказчика, он уже на следующий день поинтересовался состоянием своего счета и выяснил, что сумма на счете увеличилась на семь с половиной миллионов долларов! Перевод денег являлся сигналом к началу работы. В тот же день Раптор вылетел с Канарских островов в Испанию, а оттуда – в Москву.

У него не было с собой ни оружия, ни наркотиков, ни других запрещенных к ввозу предметов. Прибывший из Испании гражданин Уругвая не вызвал подозрений ни у пограничников, ни у работников таможни и без труда прошел паспортный контроль. В Москву террорист прилетел в субботу, в первой половине дня. Прибыв из аэропорта в центр столицы, он поборол в себе искушение поселиться в пятизвездочном «Национале» и отправился в более скромный «Интурист». В его представлении, средний бизнесмен из Уругвая не должен был останавливаться в самых дорогих отелях. На острове Тенерифе аналогичная предосторожность не требовалась. Там он просто вел переговоры, а в Москве ему предстояло выполнять заказ. В первый день Раптор просто гулял по улицам Москвы, заходил в магазины, спускался в метро, когда представлялась такая возможность, внимательно слушал ведущиеся вокруг разговоры. Он привыкал к городу и к людям. На время работы ему предстояло стать одним из российских граждан: москвичом или приезжим. Террорист еще не решил окончательно, какой образ он использует в качестве прикрытия. Попутно он присматривался к местам больших скоплений людей. От многочасового хождения по городу Раптор изрядно устал. И хотя он постоянно поддерживал физическую форму регулярными пятнадцатикилометровыми кроссами, плаванием и занятиями на тренажерах, к вечеру его ноги гудели от долгой ходьбы. По пути в гостиницу террорист купил пачку различных московских газет и, запершись в своем номере, приступил к их изучению. Чтение газет тоже являлось одной из составляющих вживания в образ.

В воскресенье и в понедельник Раптор продолжил изучение города и его жителей, а во вторник приступил к целенаправленной разведке. Обычно на предварительное изучение обстановки Раптор отводил себе неделю, а в Москве ограничился тремя днями. У него не возникло необходимости столь длительное время изучать город, в котором он родился и вырос, где прошли его детство и юность, откуда он уходил в армию и откуда бежал, спасаясь от преследования, в 1992 году. Во вторник утром Раптор проверил перед телевизором, как звучит его русская речь. Московский акцент в голосе почти не угадывался, но Раптор решил, что это не имеет большого значения. «Главное, что по голосу никто не сможет распознать во мне иностранца», – удовлетворенно подумал он.

Свой первый визит он предпринял в московскую мэрию. И здесь террористу невероятно повезло. Сотрудница мэрии, которой он представился журналистом малоизвестного московского еженедельника, даже не потребовав от него предъявить свое служебное удостоверение, показала террористу предварительный перечень массовых мероприятий, запланированных в столице в марте месяце. Одного взгляда на предложенный список Раптору оказалось достаточно, чтобы понять – он нашел то, что искал. Террорист вежливо поблагодарил оказавшуюся столь любезной сотрудницу городской администрации и с довольной улыбкой на лице покинул ее кабинет. У него больше не было необходимости еще куда-то идти и с кем-то встречаться. Объект для проведения предстоящего теракта был найден. Оставалось определиться со способом его осуществления, и на этот счет у Раптора была оригинальная идея. Правда, для реализации этого плана террористу требовался помощник, и Раптор немедленно приступил к его поиску.

В кабине телефона-автомата он набрал номер, который выучил наизусть еще перед визитом в Москву. Это был номер одного из московских квартирных телефонов. Он принадлежал человеку, с которым террорист познакомился в 1993 году в отряде военных наемников в Боснии. Раптор отчетливо помнил практически всех, с кем ему пришлось воевать и в 1988-м, в Афганистане, и в 1993-м, в Боснии. Человека, чей телефонный номер набрал Раптор, звали Владимир Замараев. Замараев оказался примерно одного возраста с Раптором и тоже был москвичом – только, в отличие от Раптора, этого не скрывал и вообще был довольно общительным парнем. В отряде военных наемников он оставил всем желающим номер своего домашнего телефона. Тогда Раптор записал телефон Замараева без всякой задней мысли – так, на всякий случай. Сейчас этот телефон ему пригодился.

– Але?

По интонации, с которой был задан этот вопрос, террорист понял, что голос в трубке принадлежит уже немолодой и усталой женщине. «Скорее всего это его мать, – сообразил террорист. – Ведь Вовка Замараев рассказывал, что живет с родителями».