Шаровая молния - Иван Черных

Он машинально расписался в журнале диспетчера, машинально наказал бортовому инженеру произвести дозаправку самолета, проверить аппаратуру и подготовить все к следующему рейсу. Увидел на аэродроме «Жигули» техника Сидоркина, готовящегося ехать куда-то, попросил его подбросить в город и, устроившись на заднем сиденье, стал обдумывать план визита к любимой. Канун Восьмого марта, всенародный женский праздник, а у него никакого подарка. О нем он и не подумал – не до этого было, – да и возможностей не имелось. Правда, есть еще завтра день и можно порыскать по магазинам; что-нибудь найдется. А сегодня… Сегодня надо приготовить себя к свиданию…

Он долго плескался в ванной, смывая с себя пот негодования и приводя в идеальное состояние нервные клетки, брился, подстригал ногти, душился одеколоном. Ему так хотелось понравиться Лане!

Она встретила его милой, очаровательной улыбкой. На ней было легкое светло-голубое платье с большим вырезом на груди, открывавшим покатость плеч с нежной розовато-телесной кожей.

Она положила руки на его предплечье и глянула в глаза так глубоко, что ему показалось, она заглянула в самую душу. Приблизила свое лицо, и он ощутил ее влажные, чуть прохладные губы; прикоснулись – и не отрывались, будто соединившись с его губами навечно. Геннадий обнял ее и прижал к себе.

– Я так соскучился, – сказал он, чувствуя, как краснеет, будто сказал что-то непристойное, обижающее ее, и во рту у него стало сухо, а в груди тесно; все тело запылало и напряглось желанием.

Лана отстранила лицо и чуть подалась назад, не отводя взгляда. И он обратил внимание, что глаза у нее не только ослепительно черные, но и с голубым оттенком, как вечернее небо при ясной погоде, когда солнце еще не скрылось за горизонтом, а на востоке уже обозначилась темная полоска.

Они не виделись всего неделю; и в Польше, и в столице ночами ее лицо явственно всплывало в воображении, а сегодня оно показалось ему еще красивее, еще обаятельнее: чуть продолговатое, с атласной кожей, правильными чертами; черные брови плавно изогнуты, длинные ресницы глаз оттеняют верхнюю округлость щек, на которых при улыбке обозначаются ямочки; красивый рисунок губ дополняет совершенство редкостного, прямо-таки неземного лика.

– Я тоже скучала, – призналась Лана. – Извини, что пришлось претерпеть такие неприятности. Что-то там, в верхах, начальники не поделили. Потому произошла такая заминка. Ты не разочаровался?

– Что ты. Я понимаю. Такая работа не может проходить без сучка и задоринки. Я беспокоился за тебя. Не вычислили киллера?

– А ты газет не читал, радио не слушал? Три дня назад сообщили, что у нас, в Ижевске, при задержании и оказании сопротивления убиты два бандита из шайки Тюлика и один сотрудник автозавода. Может, кто-то из них и охотился на меня. Но не это самое главное. Пикалов горит синим пламенем. На его автозапчасти поступили рекламации из Польши и Германии, члены директората вынесли решение об отстранении гендиректора от руководства. И знаешь, кому предложили этот пост?

– Откуда?

Лана рассмеялась.

– Не поверишь. Мне.

– Серьезно?

– С тобой я не шучу.

– То, чего ты хотела.

– Хотела, – усмехнулась Лана. – Этот вопрос будут решать в столице. Дмитрюков приглашает туда на переговоры…

Снова этот Дмитрюков. В груди неприятно защемило.

– Может, в столице тебе какой-нибудь пост предложат?

– Возможно. – И рассмеялась. – Я возьму тебя с собой.

Ей было смешно, а ему грустно. И обидно.

– Нет, – твердо сказал он. – С генералом я не собираюсь соперничать, не та весовая категория. И если тебе хочется…

Она не дала ему договорить, закрыв рот своими губами. Даже прикусила.

– Глупенький. Зря ревнуешь. Я люблю только тебя.

Говорила убедительно. Но он не верил: слишком хорошо изучил он своих возлюбленных, с которыми встречался. Да и друзья многое поведали о неверности своих избранниц. Вот и Лана: зачем ей нужна Москва, автозавод, и какую роль во всем этом играет Дмитрюков? Конечно же, не только коммерческую…