Бронированные жилеты - Леонид Словин

- "Подселят неизвестно кого - обратно хоть пешком добирайся!" - Костя снова незаметно посмотрел на часы.

Лариса шепнула:

- Цветы...

- Он преподнес цветы, - сказал Костя.

Денисов удивился:

- Полетика был с букетом?

- Их продавали на перроне, - Лариса крепче взяла мужа за руку.

- Астры? Гладиолусы? - Денисов знал всех вокзальных цветочниц.

- Гладиолусы, - она назвала цену. - Мне показалось, Полетика нечасто дарил цветы. Будто смутился.

Денисов задумался.

"В действиях потерпевшего присутствовал четкий, хотя и непонятный еще смысл. Почему Полетика-Голей заговорил с новобрачными? Зачем преподнес цветы? Из-за адреса Плавича? Он знал, что у Ларисы живет брат в Астрахани?"

- Какой купюрой Полетика расплатился? - спросил Антон.

Костя все помнил.

- Десятирублевкой. Сначала спросил: "Со ста сдача найдется?" Хотел блеснуть. Мы ведь должны были встретиться в Астрахани.

- По приезде?

- Да, у выхода из тоннеля.

- Мы ищем свидетелей, объявляем по радио, - Антон повертел "Беломором", но не закурил. - "Товарищи! Кто хоть что-нибудь знает..." А вы?

Чета заулыбалась:

- Проспали!

- Страшно вспомнить: портниха, кольца... Ты бы согласился, если бы все сначала?

- Завтракали аж в Аткарске!

Пила под полом снова стихла, теперь раздавался стук. Словно тяжелой кувалдой ухали по раме.

- На багажном дворе кто-то ударил собаку... - напомнил Антон. Разговора не было?

Костя подумал.

- Разговора не было. Но Полетика действительно наблюдал за собакой. На платформе. Великолепный черный дог...

"Теперь Дарби-Воланд..." Обстоятельства все больше запутывались, Денисов спросил, хотя ответ был известен наперед:

- Мужчин с собакой было двое? Один в сером костюме, волосы вьющиеся. Лет тридцати пяти...

- ...С сумкой. Второй чернявый.

"Судебский и, по всей вероятности, Карунас, - подумал Денисов. - Все правильно..."

- Мужчину в сером я видела и без сумки, - сказала Лариса. - Когда поезд отправлялся...

Денисов спросил:

- Вы обратили на него внимание?

- Он ведь тоже вначале стоял около нас, - она смутилась. - К нам многие подходили: свадебное платье, фата...

Костя засмеялся:

- "По улицам слона водили..."

- Полетика и этот человек могли видеть друг друга?

- Вполне.

- А потом, при отправлении...

- Этот мужчина, в сером, показал кому-то... - Лариса вытянула два пальца - указательный и средний. - Я обратила внимание.

Антон тотчас поднял руку.

- "V"? Первая буква латинского слова "Виктория". "Победа"!

Лариса и Костя переглянулись.

- Полетика интересовался вашей поклажей? - уточнял Денисов. - Ее действительно мало?

Костя покачал головой:

- Меньше во всяком случае, чем у официанта, который разносит кефир...

Они засмеялись.

- ...Чемодан, коробка. Мы все продумали. Я могу унести один. У Ларисы фотоаппарат, дорожная сумка.

Молодые были практичны.

- А у Полетики?

- Небольшой баул. Он поставил с нашими вещами.

Денисов полюбопытствовал:

- Что вез официант?

- Чемодан, два вещмешка. Мы видели, как он расплатился с носильщиком.

- Браво, Феликс! - воскликнул Антон.

Как и прошлой ночью, состав двигался прямым как стрела руслом высохшей реки. Окна были черны, только в верхушках стекол мелькала еле заметная полоска: тень вагона бежала рядом.

- Мне кажется, Полетика входил в доверие, - заговорил Антон, едва за молодыми закрылась дверь. - Цветы, поклажа...

- Не знаю, - сказал Денисов. - Да и с вещами тоже неясно.

"В хитросплетении обстоятельств, поступков... - думал Денисов. - В толпе отъезжавших потерпевший выбрал двоих. Что их отличало, кроме свадебного платья невесты? Смущение, беспокойство. У Кости - глубоко спрятанное, у Ларисы - на виду... - Денисов встал, разминая ноги. - Двое молодых на вокзале, без друзей и родителей..."

Впервые с начала расследования Денисову с очевидностью открылось, что Полетика-Голей не только жертва.

И еще, но об этом он думал и раньше:

"У подлецов удивительный нюх на сирот!"

Антон снова заговорил:

- "Виктория", неизвестный спутник Судебского и Дарби...

Денисов не слышал его.

"И Полетика-Голей, и Карунас, - иначе Денисов не называл с этой минуты неизвестного, подходившего к Судебскому и его собаке, - оба оказались неравнодушны к четвероногому, оказавшемуся в ту ночь на вокзале. Кроме того, оба были среди тех, кто окружал новобрачных на платформе..."

В девятом вагоне, где ехал Шпак, прошлая ночь была беспокойной, однако хлопоты и суета не выходили за границы обоих тамбуров. Таким образом, в начале улицы, так представлялись Денисову соединенные вместе коридоры дополнительного, ничто не внушало тревоги.

- ...Постелей не хватало... - объяснила Денисову и Антону угловатая, в джинсовом костюмчике проводница Рита. - Бригадир два раза вставал... Уйдет, придет!..

- Все места были заняты? - спросил Денисов.

- Все, - Рита отбросила обгрызенную косичку-хвостик за спину.

- Ресторанщики едут с вами?

- С третьего по шестое место.

- И директор?

- Директор. И официант.

- Феликс разносил ночью продукты?

- Как челнок: туда-сюда... - Она поднялась к шкафчику. - Чаю хотите?

Антон за столиком стряхнул дрему.

- Это мысль!

В тамбуре хлопнула дверь, несколько человек прошли из ресторана в другой конец вагона.

- Началось хождение... - Рита вышла.

- Молодая, - сказал Антон.

Денисов не ответил. Рита была лет на шесть старше Антона, роль сорванца получалась у нее не хуже, чем у профессиональной актрисы.

"Травести называется..." - подумал Денисов.

Рита возвратилась со Шпаком, которого Денисов и Сабодаш видели в коридоре: свидетель читал Джерома. К. Джерома в карманном издании, быстро перелистывая страницы.

- Добрый вечер, - Шпак поставил на стол коробку с чаем. - Моя заварка получает признание.