Таможня дает добро - Вячеслав Денисов

— Ты узнал у своего, кто такой Филофеев? Этот вопрос Пыря был адресован сидящему на пассажирском сиденье Николаю Владиславовичу.

Несколько минут назад два джипа концессионеров встретились, как и было обусловлено, напротив входа в ресторан «Ермак». Ситуация полностью вышла из-под контроля, л следить за ходом событий как ранее, спокойно, ни хранитель воровского общака, ни его подельник — директор завода буровой техники — уже не могли. В их власти оставалось лишь уповать на чудо. Но закаленный в криминальных войнах нюх Пыря подсказывал, что дело тухлое. Он уже почти был уверен в том, что груза им не видать. Их «кинули» либо изначально, в Нуркистане, либо в процессе движения «Мерседеса» по территории матушки-Руси. Вся сложность ситуации заключалась в том, что ни Пырь, ни Ник не могли начать официальные разборки с обязательным в таких случаях ведением боевых действий. Арцеулов просто порвет их, как тузик фуфайку, а потом станет разбираться по поводу героина. Бабки, конечно, он вернет, и не такие суммы возвращались, но праздничную музыку по этому поводу ни Пырьев, ни Николай Владиславович уже не услышат. Из более-менее приемлемых версий по факту пропажи груза в голове Пыря выросла, как шишка на лысине, одна-единственная версия. Этой версией был туповатый на вид Бабинов. Только трое знали о маршруте движения, и майор был третьим. На Ника, как на не предусмотренную опасность, Марк Михайлович даже не обращал внимания. Жадность Николая Владиславовича никогда не перешагивала через страх и риск. Но вот Бабинов… Он не выходил из головы Пыря. И еще — Филофеев. Что это за «мистер Икс» из ментовки? Пырь через доверенных лиц, которым он выплачивал зарплату помимо их трудодней в УВД, узнал, что сотрудников милиции с фамилией «Филофеев» на данный момент в кадрах Управления внутренних дел области всего двое. Один из них служил рядовым милиционером в водной милиции при городской плотине, а второй — полковник, преподаватель криминалистики в школе милиции.

Поскольку дурака Бабинова с фамилией могли «кинуть», как последнего фраера, Пырь сначала успокоился, но потом профессиональное недоверие вора взяло верх над наплевательством. Его девизом в жизни было — «пока своими глазами не увидел труп, не верь, что человек умер». И любое сообщение о том, что кто-то упал за борт и утонул, Пырь толковал как «прыгнул, сука, в воду и брассом уплыл в Турцию». Поэтому и по другим причинам он встречался сейчас с Ником. А обсудить было что.

— Так узнавал или нет?

— Его нет дома и в кабинете тоже нет. Мусоров о его местонахождении расспрашивать — все равно что ноги у змеи искать.

— А у них хоть о чем спроси — ответ один: «Выясняем, в этом направлении ведется работа, уже есть определенные наработки. Конец сообщения». Но ведь я тебя, Николенька, не ради этого просил концы найти. Мне этот бред на хер не нужен. У меня у самого такие данные есть. Правда, выяснилось, что Филофеевых — двое в УВД. Один — «водомут», а второй, судя по возрасту, еще Леньку Пантелеева брал. Нескладуха.

— А где же я Крае в а тебе найду, если его нет на всех известных мне местах?!

— Не «мне», а «нам»! Чуешь разницу?! Ты бога моли, что Арцеул еще «кипешь» не поднял насчет «филок»! А нам жить ровно полчаса после того, как он в тему врубится! Или ты думаешь, что я про Николеньку забуду, когда меня в каком-нибудь гараже мочить станут?

Николай Владиславович знал, что не забудет. Поэтому остаток дня посвятил поискам своего приемного сына. Уже около девяти часов вечера он разыскал его по телефону дома и спросил в ходе бестолкового разговора про житие-бытие как бы случайно: