Акула. Отстрел воров - Андрей Кивинов

— Один момент! — Кашпировский достал сотовый телефон.

Краем глаза Воробьёв отметил, что мобильник начальника тыла стоит баксов четыреста. Ошибся — шестьсот пятьдесят.

— Уже в пути, — Кашпировский опять улыбнулся. — Что-нибудь ещё надо?

Ждать пришлось долго. Только через двадцать минут, когда подполковник снова взялся за телефон, появился специалист… Он шёл пешком. Ещё издалека его опознали по стандартному пластиковому чемодану.

— Видимо, машина где-то сломалась, — предположил Кашпировский. — Сами знаете, какая у нас допотопная техника.

Эксперт повёл себя не так, как от него ожидали. Извиняться не стал. Здороваться — тоже. Поставил на снег чемодан, упёр руки в бока и подошёл к останкам «мерседеса».

— Так-а-ак! Это кто здесь так натоптал?

Молчание, недоуменные взгляды.

— Кто здесь топтался, я спрашиваю? Кто курил? Кто курил на месте происшествия?! Что, никто ответить не может? Как теперь эксперт должен работать? Да здесь же ни одного следа преступника не осталось! Бл-ли-ин, компот… Ну, блин, дела! Я прямо сейчас напишу рапорт. И обувь сейчас у всех изыму. Будете потом у генерала отдуваться! Нет, такого свинарника я ещё ни разу не видел. Это ж надо! Кто старший?

— Похоже, он из главка, — тихо сказал Кашпировский.

— Молодой, да ранний, — констатировал Воробьёв, разглядывая лицо специалиста.

Ни один из руководителей его прежде не видел.

— Кто старший, я спрашиваю? — Эксперт повысил голос: — Что, здесь нет старшего? Ор-ри-ги-нально!

Кашпировский приосанился, поправил шапку. Подошёл к эксперту почти строевым шагом. Громко представился:

— Заместитель начальника Северного РУВД под полковник милиции Кашпировский.

Эксперт, чуть отклонив корпус назад, а левый локоть выставив вперёд, оглядел заместителя критическим взором.

Потом неожиданно ухмыльнулся:

— Подполковник? Тоже не ху…во! Эксперт ЭКО Северного РУВД лейтенант милиции Супченко. Вольно!

Реакция Кашпировского была неожиданной — у него как-то странно стало надуваться лицо. У Тростинкиной возникла ассоциация с резиновой куклой, в которую щедрый хозяин закачал избыток воздуха.

Супченко, насладившись произведённым эффектом, смачно высморкался в сугроб. Сначала правой ноздрей, потом левой, помогая этому делу ладонью с оттопыренным мизинцем.

Только теперь все заметили, что он сильно нетрезв.

— Да ты пьян! — вскричал Кашпировский.

Эксперт улыбался, как кот на солнцепёке.

Начальник оглянулся на постовых, топтавшихся возле «УАЗа». Сержанты отворачивались, чтобы не засмеяться.

Кашпировский схватил эксперта за шкирку и поволок к машине. Пьяный лейтенант весил килограммов на тридцать меньше, чем дородный подполковник. Активного сопротивления он не оказывал, только хихикал и подгибал ноги, так что тыловику пришлось изрядно вспотеть, прежде чем он запихнул шутника в «стакан» «козелка».

— А вы чего сиднем стояли? — переведя дыхание, накинулся подполковник на постовых.

— Он же офицер…

— Он пьяная скотина, а не офицер. Сегодня же уволю! Везите его в отделение, пусть подержат, пока я не приеду. Сам оттащу этого алкоголика на экспертизу…

Подойдя к прокурору, Кашпировский пожаловался:

— Нет, вы только видели? И когда успел нализаться? Я же сам развод проводил, все были трезвые.

Воробьёву захотелось спросить, как мог Кашпировский, в течение без малого часа инструктируя личный состав, не запомнить эксперта. Вертелись на языке и другие вопросы: неужели сразу было не видно, что Супченко пьян? Как можно было принять его за представителя главка, если лейтенант похож на кого угодно: вечного студента, компьютерщика, наркомана, но только не на мента?

Воробьёв промолчал.

Кашпировский достал сигареты. Видимо, он курил достаточно редко и после второй затяжки раскашлялся. Отдышавшись, вкрадчиво улыбнулся:

— Все как-то не вяжется с этим осмотром. То ваши набедокурят, то наши расшалятся. Больно смотреть, как низко упал профессиональный и моральный уровень сотрудников за последние годы. Может, Василь Данилыч, сами поглядим? Все равно эксперта нового ждать…

Воробьёв не считал, что тыловик может адресовать к нему какие-то претензии по поводу ночного скандала, но опять промолчал. Кашпировский, при полной своей бестолковости в качестве милиционера, был все-таки человеком полезным: обещал отремонтировать, неофициальным порядком, прокурорскую автомашину. Воробьёв и сам мог бы запросто найти спонсора, но боялся запятнать руки в преддверии повышения.

Они пошли «глядеть». Что хотели рассмотреть — и сами не знали. Шли неторопливо, с серьёзными лицами, обшаривая взглядами землю. Подвернись серьёзная улика — они бы её не заметили.

Но подвернулась ксива Сазонова.

Из-под снега выглядывал только один уголок темно-бордовой книжечки. Кругом росли кусты, валялся мусор. В двух метрах правее было сильно натоптано, там ночью собирали автоматные гильзы. Соответственно, ещё правее, метрах в пяти-шести, должны были располагаться стрелки. К тому месту и направлялись начальники, но одновременно остановились, прищурились и наклонились, чуть не ударившись лбами.

Худощавый Воробьёв оказался проворнее раскормленного тыловика.

— Ну-ка, ну-ка, ну-ка… Ага!

Фамилия Шурика ничего Воробьёву не говорила, но лицо на фотокарточке показалось знакомым.

— Оперуполномоченный криминальной милиции, — прочитал прокурор с деланным удивлением. — Интересно… Похоже, ваш Супченко не один квасил.

Объяснение, пришедшее в голову Воробьёва, являлось наиболее правдоподобным: пьяный опер ночью выезжал на происшествие и, лазая по кустам, обронил свой мандат. Может, он был и не пьяный, а просто карман куртки прохудился, или имелась ещё какая-то безобидная причина потери, но Воробьёв моментально себя убедил, что имело место вульгарная пьянка. Во-первых, Супченко тому подтверждение. Во-вторых, представить дело таким образом значительно выгодней. РУВД скандал ни к чему, так что можно будет с Кашпировским поторговаться. Глядишь, кроме ремонта машины ещё что-то обломится.

— Разрешите-ка… — тыловик протянул руку к находке, однако прокурор этого якобы не заметил, повернулся к подполковнику спиной и позвал Риту:

— Тростинкина! Занеси в протокол…

Маргарита усмехнулась, рассмотрев удостоверение.

Она много слышала о безалаберности Сазонова, укрепилась в этом мнении, несколько раз столкнувшись с ним по работе, но понятия не имела о его высокопоставленных родственниках.

— Да, Василий Данилыч, сейчас нарисую.

Удостоверение исчезло в кармане её пуховика.

Воробьёв посмотрел на Кашпировского: