День джихада - Александр Щелоков

— Какое же отношение мой блокпост может иметь к вашему полку?

— Хочу с тобой посоветоваться.

Полуян посмотрел на Резванова с подозрением: с чего бы это вдруг контрразведчикам понадобился его совет. Да еще здесь в мирной станице Ковыльной?

— Думаю, тебе не надо объяснять, как чеченские боевики относятся к вертолетчикам? Если они решат наведаться в Ковыльную, твой блокпост немедленно станет передовой. А у тебя есть информация об их планах?

Полуян замялся. Признаваться, что Сурмило не снабжает его сведениями о боевой активности чеченцев, было неловко. Изображать высокую осведомленность — тоже казалось нечестным. Вот он и улыбнулся виновато.

— Нет у меня никакой информации. Доволен?

Резванов помрачнел.

— Спасибо за честность, хотя я так и думал. Ладно, тогда о другом. Мне нужен совет военного, который способен оценить разведданные. Не вертолетчик, не сапер, а именно такой как ты — общевойсковик.

— И на какую тему я должен импровизировать?

— О возможных направлениях нападения и объектах терактов. Я утонул в информации. Ее в моих руках — навалом. Пытаюсь анализировать, делать выводы. Но, едва начинаю докладывать начальству, меня посылают… Понимаешь, куда? Конечно, начальству виднее, но я тоже не чурбан. Ты можешь меня выслушать?

— Официально или в частном порядке?

— В частном.

— Пойдет. Теперь о себе скажи. Помнится, ты с Афгана поехал в Московский военный округ. Какими судьбами оказался здесь?

— Именно судьбами. Я ж родом из Гудермеса. С детства знаю чеченский язык. Вот и сочли необходимым для пользы службы придвинуть поближе к войне, которой здесь официально не ведется. Ладно, — Резванов махнул рукой. — Пойдем ко мне, если не возражаешь? Здесь недалеко. Я тебя познакомлю с некоторыми бумажками.

Служебный кабинет Резванова размещался в одной из комнат райвоенкомата. Тесную клетушку загромождал большой сейф. Рядом была вешалка для одежды. У зарешеченного окна уместились стол и два стула — один для хозяина, второй для посетителей.

Усадив Полуяна, майор подошел к сейфу, щелкнул ключом и, прилагая немалые усилия, открыл тяжелую дверцу. Вынул несколько серых папок.

— Познакомлю тебя с тремя видами документов.

— Потребуется подписка о неразглашении?

— Врезал бы я тебе, Полуян, да ты посильнее — убьешь еще!

Полуян улыбнулся:

— Ладно, показывай.

Резванов открыл первую папку, вынул из нее несколько листков, положил на стол. Полуян придвинул их к себе и стал читать.

"Совершенно секретно. Экз. 2.

Обзор сведений по обстановке в районе действий бандформирований.

Агентурный источник «Терек» доносит, что полевой командир Казбек Цокаев готовит группу боевиков для налета на поселок Виноградный.

Источник «Артист» докладывает о возможной диверсии отряда полевого командира Байгиева. Планируется взрыв дамб на реке Новый Терек в районе рыбозавода…"

— Прочитал? Теперь взгляни на радиоперехваты. — Резванов положил перед Полуяном стопку тонкой бумаги. — Только вчерашние.

" 14.40. Неустановленная рация в районе Джугурты.

— Я, «Азат». Как слышишь, «Тухчар»?

— «Азат», я «Тухчар». Слышу хорошо. Прошу иметь в виду, Мазлак мы скоро пощупаем.

— «Тухчар», тебя понял. Это хорошая новость для наших. Желаем успеха"…

Дальше Полуян не стал читать все. Переговоры, засеченные слухачами из военной разведки, были однообразными: фиксировался обмен текущей информацией между различными группами боевиков и их штабами. Назывались незнакомые точки, где предстояли операции групп и отрядов. Но это ничего не давало человеку несведущему, впервые взявшему в руки подобные сообщения. Чтобы оценить их пользу или бесполезность нужно следить за обстановкой и перемещениями отрядов — каждый день в течение долгого времени.

— Позывные имеют какой-то смысл? — Полуяна заинтересовали кодированные названия тех, кто вел разговоры в эфире.

— Да, конечно. Назвать?

— Если можно.

— «Азат» — по-чеченски означает освобождение. А «Тухчар» — название населенного пункта на востоке Чечни. — «Мазлак» — это Моздок… А вот еще одна бумага. Всю ее читать тебе незачем, но с тем, что я покажу, можешь ознакомиться.

Резванов положил на стол стандартный лист машинописного текста. Сверху, где обычно имеется «шапка», позволяющая узнать, кто составлял документ, кому предназначен и какова степень его секретности, скрепками была подколота бумажка, закрывавшая текст, так называемая «маска».

— Руками не трогай.

Полуян понял, Резванов боится, что маска может стронуться с места. Не прикасаясь к бумаге, стал читать.

"Анализируя сведения, собранные техническими и оперативными методами, считаем возможным предположить развитие событий на ближайшее время в следующих направлениях.

Материалы радиоперехвата однозначно позволяют утверждать об усилении активности боевиков в районе урочища Тангичу и Бакин. Здесь происходит перегруппировка отдельных отрядов. Можно ожидать стягивания больших сил Берсаева на маршрутах предполагаемого выдвижения в район действий колонны особого полка федеральных войск.

Разведана новая база боевиков в развалинах Магусты. Состав до 150 человек. Имеются инструкторы из Пакистана и Афганистана. Эта группа уже провела успешную операцию против колонны 245-го полка.

Активизируются группы боевиков, предназначенные для рейдов на территориях Ставропольского края и Дагестана. Однако в данное время проведение теракции ими маловероятно. Тем не менее, следует соблюдать меры особой предосторожности в районах Виноградное, Серноводское, Русское, Октябрьское, Новогагатали.

Данное сообщение просим рассматривать как предупреждение".

— Прочитал? Что скажешь теперь?

Подняв глаза, Полуян взглянул на Резванова. Тот сидел, устало положив руки на колени. Лицо его с выпиравшими скулами было обветрено до цвета кофе. Он, видимо, просыпался рано, брился электробритвой, которая, как плохой комбайн, оставляла огрехи — на подбородке в двух местах торчали кустики несрезанной щетины.

Заметил Полуян и мозоль на сгибе указательного пальца правой руки майора, походившую на фасолину, а снаружи на костяшке чернела ссадина. Это от частого пользования автоматом. Спусковой крючок натирает мозоль, а костяшку травмирует спусковая скоба. Однако спрашивать, часто ли Резванов бывает в зоне боевых действий, Полуян счел неудобным.

— Не скажу ничего, майор, — ответил он задумчиво. — Ты тут плаваешь, — хотел сказать «в луже», но подумал, что обижать его не стоит, — плаваешь в море информации, а я лишь потрогал с самого краешка. Но времени вы зря не теряете, хоть так…