Полигон смерти - Лев Пучков

Воспользовавшись присутствием Виталика, я уже вполне свойски поинтересовался, что таится за дверью с рифлёным стеклом (именно оттуда раздавались странные звуки, когда я впервые вошел в эту прихожую).

— Это спальня Валентины, — почему-то шёпотом ответил Виталик и заговорщицки подмигнул: — Хмм… Понимаете, да?

— Эмм… Не совсем.

— Я там Шаляпина запер… Хе-хе…

— Эмм… Простите…

— Да сенбернара же! — удивился моей непонятливости Виталик. — Представляете, она туда ввалится со своим Михуилом, а там… Хе-хе… А он его не любит… Хе-хе…

— А, понял! — не понял только, кто именно кого не любит, ну да ладно, общая картина вполне прослеживается. — Ннн-да, весьма забавно… Хи-хи…

Перепалка продолжалась недолго. Упрямство Коробова ввергло Нинель в боевой транс, и она выдвинула ультиматум:

— Короче так, хмырюга. Или ты сейчас идёшь обратно, или я зову Михаила… и он тебе ввинтит твою тупую башку до самой ж…пы. Думай, упырь, у тебя десять секунд.

«Десять секунд»… Это, наверное, от Кати. Заметно, что девчата выросли вместе. А может, это у Кати от Нинель. Да, скорее всего так, бой-баба в этой схеме именно Нинель.

Коробов умолк и стал покачиваться с пятки на носок, испепеляя Нинель взглядом, преисполненным скорбью и презрением.

— Думаю, пора вмешаться, — тихонько сказал я Виталику. — Иначе будет кровопролитие.

— Какое кровопролитие, о чём вы? — Виталик презрительно хмыкнул. — Я знаю этого типа с детских лет. Представляете, даже я, существо нежное и ранимое, при случае могу драться, царапаться, кусаться… А этот — интеллигент до мозга костей, не приемлет насилия ни в каком виде. Так что сейчас гордо посопит, развернётся и как миленький уберется в гостиную, вот увидите…

В самом деле, через несколько секунд Коробов перестал излучать в сторону Нинели волны скорби и презрения, развернулся и молча убрался в гостиную.

— Как же задрал меня этот унылый м…дак, — без всякого торжества в голосе пробурчала Нинель. — Гардина в ДК ему бы на голову упала, что ли… А то ведь упорный такой, гад, так и трётся вокруг Катьки, сволочь, круги нарезает… Виталик, ты на фига его всё время зовешь?

— Да никто его не зовёт, сам приходит! Ты, вообще, помнишь, чтобы он хоть один фуршет когда-нибудь пропустил?

— То есть вы не желаете, чтобы этот человек приходил в ваш дом, а он всё равно вламывается? — удивился я.

— Ну как — «вламывается»… Понимаете, Александр, мы ведь выросли вместе, всю жизнь были в одной компании. Помню, по молодости…

Тут вышла бледная Катя и избавила нас от истории художественно-артистических отношений уездного города: мы быстро оделись и покинули «уютное местечко».

* * *

Когда выкарабкались на улицу (именно «выкарабкались», вы же помните этот длиннющий коридор-ловушку, заставленный всякой дрянью), мне было дозволено идти рядом с Катей, и она даже взяла меня под руку. Чем не романтическая прогулка? Нинель, правда, взяла меня под ручку с другой стороны, но такое трогательное равновесие длилось недолго: едва вышли со двора, мне позвонил Петрович и в меру нетрезвым голосом стал интересоваться, как проходит мой вечерний променад и ждать ли меня домой к шампанскому.

— К шампанскому? — удивился я.

— Полночь. Куранты. Вся Страна дружно встречает старый Новый год. — Петрович был благодушен и не стал ругать меня за тугоумие. — Ну так что?

— Поручик, не увлекайтесь местной экзотикой! — где-то рядом с Петровичем воскликнул доктор, судя по голосу, тоже уже неслабо вквашенный. — Для непривычного московского организма эт-та может быть губительный опыт!

Видать, уже изрядно употребили гордеевской чудесной настойки. Местная химия — страшная сила, я вам скажу.

— В общем, я уважаю выбор всей Страны, но… у меня тут важное дело, — торопливо завершил я сеанс связи. — Петрович, у меня всё пучком, доктору передайте — никакой экзотики, позже перезвоню.

В самом деле, сейчас я занят провожанием Кати, это приоритет номер один. Так что пусть Страна развлекается как ей угодно, а у меня другие планы.

* * *

Увы, томная прогулка была недолгой. Катя в самом деле жила недалеко, буквально метрах в двухстах от «уютного местечка». Так что хоть мы и двигались с черепашьей скоростью, но вскоре прибыли в пункт назначения.

Дом был, по-видимому, такая же сталинка, только покороче, чем обитель «творческой элиты», с двумя нормальным подъездами и лоджиями на каждом этаже. Да, лоджии — это что-то не в эпоху, девиация какая-то.

— Лоджии?

— Да, лоджии! — с гордостью подхватила Нинель. — Это дом повышенной комфортности.

— А в чём комфортность?

— Лоджии и грузовой лифт.

— Зачем в трёхэтажном доме грузовой лифт?!

Тут девушки молча переглянулись, Катя недовольно прокашлялась, а Нинель стушевалась, как будто сказала что-то лишнее.

— Да ладно, лифт — это здорово, — великодушно заметил я. — Независимо от этажности.

— Угу, — кивнула Нинель.

Да, заметно, что дамы росли вместе. Катя расхваливала Уютное Местечко, преподнося его как «культурное наследие», а Нинель расхваливает дом Кати. Милые мои провинциалки, как же вы трогательны в своей дремучей наивности…

У подъезда Катя сообщила:

— Всё, я дома.

— Мы проводим до квартиры, — решительно заявил я. — В подъездах и лифтах частенько орудуют маньяки-насильники. Знаете, сколько случаев за последний год?

— У нас не орудуют. — Катя вымученно усмехнувшись. — Но как скажете.

В подъезде было светло, чисто и пусто. Приятный контраст по сравнению с «объектом культурного наследия». Показалось, что лестничный марш несколько шире обычного, но я не придал этому значения. Да, и на подъездной двери не было привычного для жителей столицы номерного замка. Вообще, насколько я заметил, в местных подъездах нет никаких замков, ни номерных, ни простых. Этакая советская архаика.

Мы поднялись на второй этаж и здесь распрощались.

— Пригласила бы на чай, но… — Катя виновато улыбнулась.

— Ничего, у вас ещё все чаи впереди, — подбодрила Нинель. — Отдыхай, поправляйся… Завтра встретимся, да?

Тут Нинель со значением посмотрела на меня, потом перевела взгляд на Катю и, как мне показалось, едва заметно ей подмигнула.

— Конечно встретимся, — преувеличенно бодро заверила Катя. — Но — завтра. Отдохните там за меня как следует…

Когда она скрылась за дверью, я спохватился:

— А телефон?!

— У меня есть, — успокоила Нинель. — Я же сказала, держись за меня — не пропадёшь.

— Это хорошо. Ну что… Думаю, пора и честь знать.