Комбат против волчьей стаи - Андрей Воронин

— Честное слово, — удивленно поднял правую бровь Курт, — я не знаю, что это такое, еще ни разу не приходилось сталкиваться. Жизнь — вот что может быть настоящей гарантией. И ни чья-нибудь, а собственная.

— Слово за тобой.

— Ты, — Курт ткнул пальцем в грудь Сивакова, — даешь мне координаты твоих компаньонов, я договариваюсь с ними от твоего лица, а там будет видно.

Илья Данилович заерзал на стуле. Он вполне мог представить себе, что Панкратов после такого хода спишет его со счетов и, в лучшем случае, он получит лишь отсрочку казни. Причем, если Панкратов примет предложение, умереть ему все равно придется. От рук Курта и его людей.

— По-моему ситуация у тебя стала немного получше, Курт похлопал Сивакова по плечу и зашел ему за спину, затаился.

По телу Ильи Даниловича прошлась волна дрожи, вызванная страхом. Ему показалось, что сейчас Курт убьет его, выстрелом в затылок или вонзив нож в шею.

— Итак, — холодным, как лед, голосом, произнес Курт, — ты даешь мне координаты твоих компаньонов, я договариваюсь с ними, а ты и твоя жена дожидаетесь развязки в подвале. Да, кстати, не забудь о двух миллионах, которые ты обещал мне. Это я говорю так, чтобы ты не слишком сильно волновался за свою жизнь.

— Может, хватит миллиона? — пересохшими губами пробормотал Сиваков.

— Вижу, начинаешь отживать. Не поумнел — миллион ты бы смог организовать мне, не выходя из подвала, а для двух миллионов мне придется выпустить тебя на свободу, так что согласиться в твоих же интересах.

— Черт с тобой, — пробормотал Сиваков, — считай, что мы договорились.

Курт вновь уселся на стул, достал из кармана трубку радиотелефона, отбросил крышечку микрофона, набрал номер. Лицо его оставалось донельзя серьезным — предстоял самый ответственный момент сделки. Курт менял хозяев, и от того, поверят ли ему сейчас старые хозяева, зависело будущее и его, и Сивакова.

— Не отвечают. Не нравится мне это. Может, сюда поехали? — сказал Курт, кладя трубку на колени. — Наверное, все-таки мне придется заняться тобой вплотную. Предложение твое выгодное.

— Нет-нет, — заторопился Илья Данилович, — не делай ошибок, Курт. Сейчас ты бандит, а если перейдешь к нам, то более надежной крыши тебе не сыскать.

Нас прикрывают большие люди. Можешь считать, что служишь государству. Чем занимаются сейчас твои хозяева? Мелочевкой. Думаешь, я не знаю. Гоняли раньше наркотики, выращенные в чернобыльской зоне, в Западную Европу. Там у вас крыша была, я согласен.

Но не здесь. Это ж американцам было выгодно — создать панику в Европе, сперва наводнить ее радиоактивными наркотиками, а потом поднять шумиху возле этого. Мол, если не станете помогать Украине и Белоруссии, так и будет продолжаться. А теперь все, сливки они сняли и сдадут вас ФСБ. Разве не так?

Курт не мигая смотрел на Сивакова.

— А ты не такой дурак, каким кажешься. И в самом деле, кое-что знаешь.

— Я же тебе говорю, у нас прикрытие — лучше не бывает. Политики, силовики с нами работают.

Курт усмехнулся и вновь взял в руки телефонную трубку.

— Ты, конечно, Сиваков, осторожный, но не наблюдательный. Не заметил, что я даже не включил телефон.

Слабым зеленым светом моргнули пластиковые клавиши трубки, Курт набрал номер, ответили ему незамедлительно — Дело сделано, — коротко доложил Курт, глядя в глаза прямо Сивакову.

— …

— Да, где и когда я знаю.

— …

— Нет, не очень трудно, хотя попотеть пришлось.

— Нет, наш общий друг после того, как рассказал то, что меня интересовало, тоже готов отбыть на отдых, долговременный.

— …

— Если хотите посмотреть на него, пожалуйста, но он так устал, что выглядит не лучшим образом. Но, как понимаете, волновать его это уже не может.

Сердце Сивакова сжалось в комок, забилось неровно — он прекрасно понимал все иносказания Курта.

Тот докладывал своим хозяевам, что он, Илья Данилович, мертв и интересовался, не хотят ли те удостоверится в этом.

— Ну что ж, — произнес Курт, — вы согласны отправить его на отдых, не попрощавшись с ним лично?

— …

— Да-да, перед отдыхом он непременно заедет в котельную —…

— Через час я буду. Всего хорошего.

Курт повернулся к Сивакову.

— Ну, откуда столько страха в глазах? Заварил кашу — надейся на успех.

Курт поднялся — Зачем было так торопиться и докладывать? — скороговоркой пытался образумить его Сиваков, — я бы предложил план, где и когда лучше пустить ложный конвой. И с Панкратовым я бы договорился куда быстрее тебя..

Курт отрицательно покачал головой.

— Нет, теперь все буду решать я. Где и когда пройдет ложный конвой будет зависеть от меня. А ты сиди. Два миллиона и проценты от сделок. Треть твоих процентов.

— Веревки, — жалобно простонал Сиваков, вконец обессиленный долгим разговором и страхом.

Курт лишь улыбнулся и вышел в коридор.

— Ну как баба? — спросил он у Федора, дежурившего возле двери.

— Спокойная, забилась в угол и плачет.

— Снимешь веревки с Сивакова и отведешь их в седьмой склад. И запомни, кто бы о чем тебя не спрашивал, ты ничего не знаешь. Никого на территорию не пускать.

— Даже… — спросил Федор.

Курт не дал ему договорить.

— Никого. Хотя… — задумался, — можешь сказать, что в котельную мы отправили троих.

Федор пристально посмотрел на Курта, уж не готовит ли он западни.

— Не боись, своих людей я не подставлю. — Курт сделал ударение на слове «своих» и похлопал Федора по плечу, — мы наемники и служим тому, кто больше платит.

В смелости Курту нельзя было отказать. Он даже не взял с собой никого из охраны, сам сел за руль неприметного «фольксвагена-гольф» и выехал за территорию складов.

* * *

Тем временем в котельной, обслуживающей дом отдыха и стоящей на отшибе, громко храпел кочегар, наполняя каморку густым запахом водки. На столе стояли две бутылки водки. Одна пустая, вторая недопитая на треть Стресс и Тормоз работали в поте лица, загружая каменный уголь широкими лопатами в жерло топки.

Когда оранжевые горячие угли покрылись черной коркой, еще не разогретых обломков каменного угля, Стресс захлопнул дверцу и отрегулировал поддув.

Пламя гудело как реактивный самолет, идущий на взлет.

— Порядок. Можно тащить.

Стресс отряхнул руки и заглянул в каморку.

— Спит, хрен два проснется.