Ликвидатор - Виталий Гладкий

Вторая хаза тоже была готова и, естественно, с проплатой наперед, но там засветился только я, при этом наплетя с три короба о срочных делах в питерской провинции и пообещав дней через пять – семь возвратиться. И во втором случае хозяйке было наплевать на все, кроме денег…

– Дядя Костя. Или Кирпич.

– Вор в законе?

– Да. А еще он положенец.[28]

– А-а… Ему можно доверять?

– Хрен его знает, кому теперь можно доверять! – взорвался Муха. – Эти суки тут на свободе оборзели дальше некуда! Не уважают ни наш воровской закон, ни авторитетов. Бардак, мать его…

– Все смешалось в доме Облонских… – изрек я, натягивая купленные на барахолке джинсы.

– Чего?

– А то, что об этом говорил еще старина Толстой.

– Ну?

– Гений, ничего не скажешь. Великое предвидение будущего.

– Да, были когда-то паханы… а урки? Эх, твою дивизию…

Чтобы не заржать немедленно и во весь голос, я рванул в ванную и открыл все краны. Насмеявшись до икоты, я побрызгался для шарму какой-то дрянью – этот одеколон Муха выбирал полчаса – и поторопился к выходу, где уже нетерпеливо топтался мой нынешний "шеф".

Конечно, я и в мыслях не держал, что Вараксин не знает о существовании великого Льва Толстого – школу Муха с горем пополам все-таки окончил.

Просто я на миг представил Левушку в роле пахана, а его Софьюшку – содержательницей воровской "малины". Картинка получилась еще та… Но хохотать при Мухе, налитом злобой до краев, было не только опасно, а и глупо, особенно с точки зрения развития операции "Брут"…

Мы договорились, что я буду его прикрывать, поначалу изображая незнакомца, тем более что я и впрямь не имел никаких контактов в воровском мирке Питера. Он сделал условный жест и скрылся за дверью бара, соседствующего с ресторанным залом. Я поторопился вслед.

Кирпича я узнал сразу. Это был мужик под шестьдесят лет, с лицом, слепленным из крупных деталей. Он сидел за столом вместе с двумя телохранителями и разговаривал по радиотелефону. Перед ним стояли запотевший бокал белого вина и блюдечко с жареным арахисом.

Охранник "Джоя", крутолобый парнишка с приличными бицепсами, окинул меня подозрительным взглядом, но ничего не сказал, и я важно прошествовал к стойке бара, где уже сидел Вараксин.

Он заказал себе какой-то коктейль и сигареты. Я последовал его примеру, но попросил джин с тоником.

Муха не обращал на меня внимания. Он сидел вполоборота к бармену, потягивая коктейль через соломинку. Его взгляд был прикован к Кирпичу: тот, судя по смешочкам и игривому тону, балабонил с какой-то бабочкой.

Телохранители откровенно скучали и, как по мне, ни хрена не стоили в профессиональном смысле: "дядя Костя" был открыт со всех сторон, будто на подиуме дома моделей. При надобности старого положенца мог бы угрохать даже дилетант.

Наконец Кирпич закончил фривольный треп и потянулся к бокалу. При этом он мимолетом зыркнул на стойку бара… и застыл, невольно раскрыв рот и вытаращив глаза. Муха успокаивающе подмигнул, а затем кивком указал на сиденье рядом.

Поколебавшись чуток, Кирпич выразительно глянул на своих телохранителей, крепко сжал короткопалой пятерней бокал и не спеша направился к Вараксину.

Парни, которые, похоже, наконец вспомнили о своих обязанностях, тут же приклеились к нему, как рыбы-прилипалы к акуле. Я сидел несколько поодаль, и они на меня не обратили внимания.

Черт бы побрал дилетантов всего мира! Ну уж если ты взялся за дело, то будь добр изучи его досконально, чтобы потом не хлопать ушами и не размазывать слюни по морде, когда будет совсем поздно.

Да я всех этих гавриков сейчас постриг бы под "ноль" даже не вспотев. А они не сочли нужным удосужиться – нет ли под моей шикарной кожаной курткой какой-нибудь крупнокалиберной "дуры", способной проделать в человеке дыру размером с кулак.

– Муха… – Кирпич выдохнул это слово, не глядя на моего "шефа".

– Может, поздороваемся?

– Давай еще и обнимемся, – с осуждением сказал "дядя Костя", по-прежнему не поворачиваясь к Мухе

– А что, я уже вышел в тираж? Или ты меня за фрея кусошного[29]держишь?

– Кончай бочку катить, я ведь к тебе по-доброму.

– Вижу я твою доброту.

– Не заводись. Здесь не только свои. Не ровен час, уголовка сюда подсадку воткнула – беды не миновать.

– Манал я твою уголовку! Ты мне скажи, дядя Костя, кто на меня неровно дышит из наших. Ты ведь все знаешь. По гроб жизни буду благодарен.

– Тсс! – зашипел Кирпич, только теперь заметив мой внимательный взгляд. – Заглохни. Здесь не место базлать по душам. Сваливаем.

– Куда? – обеспокоился Муха.

– Есть надежная хаза. Там и потолкуем без лишних локаторов.

– Далеко отсюда?

– А тебе какая разница? Я же не на трамвае предлагаю ехать.

– Я не один. – Муха сторожил реакцию Кирпича на свои слова, как голодный кот – опытного, старого мыша, не решающегося покинуть безопасную норку.

– Не понял… – Кирпич опешил.

– А что здесь понимать? – Муха криво ухмыльнулся. – Коль на меня объявлена охота, то и я ведь не пальцем деланный. Так что придется в твоей тачке искать место еще для двоих.

– Сам виноват! – вдруг ощерился Кирпич. – Знал, с кем связывался.

– Это ты о чем?

– Все о том же. Ладно, кончай базарить. Поговорим на хазе. Поехали. Где твой кореш?

– Идем, – игнорировал его вопрос Муха и, небрежно оттолкнув шестерку Кирпича, вразвалку пошагал к выходу, демонстрируя "дяде Косте" поразительное хладнокровие и выдержку.

Еще бы, хохотнул я в душе: коль знаешь, кто тебя прикрывает, то можно и пыль в глаза пустить – мол, знай наших…

Несколько смущенный самоуверенностью Мухи старый положенец крякнул, а затем, для понта грозно зыркнув на телохранителей, направил свои стопы вслед моему "шефу".

Они уже сидели в машине, когда я, убедившись, что вокруг все чисто, открыл заднюю дверь.

– Наше вам, дядя, – подмигнул я Кирпичу, несколько опешившему при виде такого громилы. – А ты, парниша, прогуляйся на передок.

И я бесцеремонно выволок наружу телохранителя старого вора, который усаживался с другой стороны Мухи; второй, поменьше калибром и помоложе, изображал из себя большого доку в охране важных персон – стоял широко расставив ноги и буровил глазами прохожих.