Гордость спецназа - Александр Тамоников

На рубеж отдыха группа старшего лейтенанта Юрия Иванова вышла в 16-20.

Бойцы тут же рассредоточились, упав под кусты и валуны. Привал.

Поступил доклад старшего лейтенанта Дмитрия Шмелева. И его группа благополучно вышла на предварительный рубеж.

Но полноценный отдых своим подчиненным капитан Таранов предоставить не мог. Светлое время суток, хотя сегодня и был самый длинный день в году, таяло с каждой минутой, а работы впереди было много.

Поэтому уже через двадцать минут командир отряда приказал:

– Все, орлы, погрелись на солнышке, пора и дело делать!

Он, отобрав пять человек у Иванова, подозвал к себе командира группы:

– Я, Юра, ухожу на северную оконечность селения, в «зеленку» возле дороги, в долину. Ты разворачиваешь остальной личный состав и производишь охват Устума в полукольцо. При этом обнаруживаешь себя для жителей аула и тех, кто там из бандюков, возможно, мог остаться. Но обнаруживаешь не все силы, а одиночные цели. Посмотрим, как среагирует селение на появление русского спецназа.

– Да как среагируют, товарищ капитан? Выйдут старейшины и пропоют стандартно и складно: приходил бандит, кровь пролил, ушел в горы. Аул, мол, мирный, этого не ожидал, ну и так далее...

– Сто к одному, что так оно и будет. Но только через этих вот старейшин мы и сможем что-то узнать! Так что пауза в десять минут – и вперед! В 17-30 аул с твоего фланга должен быть блокирован!

– Есть, товарищ капитан!

Таранов вызвал Шмелева. Отдал командиру второй группы аналогичный приказ, только для действий с его направления. Сам же приказал боевой пятерке следовать за собой.

Капитан сразу взял бегом, вдоль полосы ежевики.

Через полчаса люди Таранова достигли рощи. Упали в кусты, на опушке, лицом к селению.

Устум словно вымер.

Ни души не увидел на улице через прицел снайперской винтовки капитан Таранов. Людей Иванова и Шмелева видел. Те почти открыто, но по одиночке и на короткое время обозначали себя перед аулом, постепенно охватывая его в кольцо. Не заметить появления российского воинского подразделения и его маневра из Устума было невозможно.

Но аул никак не среагировал на это. Если бы в нем были боевики, то Таранов из рощи, куда и вышел для стороннего наблюдения, зафиксировал бы их присутствие и приготовление к отражению зачистки. Какой-нибудь мелочью, но враг обнаружил бы себя. Но, скорее всего, Устум был свободен от бандитов. И поведение мирных жителей было объяснимо. По опыту они знали, что русские резню своих пленных без последствий не оставят, вот и закрылись в своих домах в ожидании развития не сулящих им ничего хорошего событий.

Таранов связался с полковником Скориковым:

– Первый! Я – Таран! Как слышите меня?

– Я – Первый, слышу хорошо! Что у тебя в Устуме, Таран?

– Как и предполагал, ничего неожиданного! Аул пуст!

– Уверен, что он чист от бандитов?

– Да! И не вижу никакого смысла терять в нем время. То, что Палач ушел в горы, ясно и без базаров с населением. Стоит только выяснить направление его отхода и начинать преследование. Слушать причитания мирных пастухов ни особого желания, ни времени не имею!

Полковник, выслушав командира отряда, спросил:

– Значит, предлагаешь начать преследование, Таран?

– Да! А зачистку после нас пусть менты проводят! Я же пойду в горы! Вызову «вертушку» с группой Захарова, погрузим убитых ребят, и вперед! Обстановку уточню на месте, в ауле, там и задачу отряду на действия в горах поставлю! У меня все!

Командир бригады дал добро:

– Действуй, Женя!

Таранов отключил связь с комбригом, вызвал на одновременный сеанс всех трех командиров групп и звена вертолетов. Отдал приказ Иванову и Шмелеву занять аул, зачистку не проводя. Старшему лейтенанту Захарову на одном «Ми-8» сесть возле места казни пленных и блокировать площадь, на которую он, капитан Таранов, выводит штурмовую группу.

Через двадцать минут в аул вошел отряд спецназа. Таранов часто смотрел на часы и на небо. Оно было чистым, и это ободряло: сейчас только дождя не хватало. Солнце висело высоко, но время продолжало таять. И это больше всего беспокоило офицера.

Как и предполагалось, на площади, у мечети, собралась кучка старцев. Один пошел к Таранову. Как везде и всегда, самый старший в селении шел на переговоры.

Но капитан не собирался слушать его нытье и начал диалог первым:

– Так, старик, можешь мне не плакаться, отряду ваш Устум не нужен. Лишь ответь на вопросы. Сколько было боевиков, кто совершил казнь пленных, куда и каким образом ушли бандиты. И прошу, старик, отвечать быстро!

Над минаретом зависла «вертушка». Пилоты примерялись, где сесть, подняв своим несущим винтом плотное облако пыли. Пришлось Таранову со старейшиной аула отойти за мечеть.

– Так я слушаю тебя, старик!

– Хорошо! Вы не тронете аул, хорошо! Но...

Таранов прервал старца:

– Я задал конкретные вопросы. Или ты сейчас же мне на них отвечаешь, или я отдаю приказ вывернуть ваш Устум наизнанку, ну?

– Я понял тебя, воин! Слушай! В аул приходила, вернее, приезжала на трех машинах банда человек в пятьдесят. Командовал отрядом и лично казнил пленных солдат сам Палач. Я не могу тебе описать его, он был в маске. Потом он на большой легковой машине уехал в сторону гор, а его бойцы обошли дома, забрали провиант и уехали следом.

– На чем уехал отряд?

– На двух «ЗИЛ-130». Такие раньше у нас в колхозе были, еще до войны!

Таранов на минуту задумался. Затем спросил:

– Это все?

Старец ответил:

– Нет! Боевики Палача еще увели с собой пятнадцать мужчин. Это мирные люди...

Таранов сплюнул в пыль:

– Все вы... мирные пастухи! До того, как не придет время грабить. Этим и живете!.. Иди к своим одногодкам. Успокойте жителей!

Капитан вышел к приземлившемуся вертолету.

Пыль осела, и Таранов увидел страшную картину недалеко от «вертушки». Пять обезглавленных, связанных трупов. Их в это время осматривал сапер. Этот ублюдок Палач мог заминировать тела. «Сука! Попался бы ты мне на пару минут, – подумал в ярости Таранов, – я бы тебя, тварь, разделал под шашлык для шакалов!»

– Захаров! – позвал капитан к себе командира третьей группы.