Игра без правил - Максим Гарин

Юрий уперся в пол ладонями и попытался сесть.

Тип в малиновом пиджаке немедленно ткнул его в лоб стволом пистолета.

– Лежать! – властно приказал он, явно упиваясь властью над поверженным противником. – Дернешься – убью суку!

– Да пошел ты, – сказал ему Юрий, небрежно отводя в сторону пистолет и садясь. От этого движения зазвенело битое стекло, усыпавшее его куртку и каким-то чудом не порезавшее ему лицо, когда он обрушился на полку со спортивными трофеями.

– Замочу паскуду, – пообещал владелец малинового пиджака зловещим голосом.

– Федор Андреевич, – вмешался хозяин кабинета, – не увлекайся.

– Нет уж, Алексей Иванович, – сказал малиновый пиджак, не отводя сверлящего взгляда от лица Французова, – вы меня извините, но эту тварь лучше пристрелить. Вот только пусть он сначала скажет, кто его послал. Говори, придурок, – и снова ткнул капитана стволом пистолета.

Французов неторопливо вывернул пистолет из его руки, отчего малиново-пиджачный Федор Андреевич заверещал, как угодивший в когти совы заяц, и оттолкнул его так, что тот с трудом удержал равновесие.

– А ну, вали отсюда, – сказал Юрий, беря пистолет за рукоятку и направляя его на Федора Андреевича.

Тот испуганно попятился к дверям, не сводя остановившегося взгляда с направленного ему точно в живот пистолета.

– Вали, вали, – повторил Французов. – Нам с Алексеем Ивановичем потолковать надо, а ты мешаешь.

И этот хлам забери, – добавил он, бросая пистолет под ноги вздрогнувшему Погодину.

Тот быстро нагнулся, хищно схватил пистолет и немедленно направил его на Французова.

– Слушай, Погодин, ну не строй же ты из себя идиота! – не выдержав, сказал сидевший за столом старик. – Пистолет же не заряжен, неужели непонятно?

Иди-ка ты, в самом деле, займись работой, а мы тут побеседуем с молодым человеком. Похоже, он меня с кем-то спутал, и я хочу в этом разобраться.

Погодин недоумевающе осмотрел пистолет, вынул из рукоятки обойму и убедился в том, что она пуста.

Лицо его исказилось от ярости, когда он понял, что выставил себя полным идиотом, но он быстро взял себя в руки и нерешительно посмотрел на Ставрова.

– Но… – начал было он;

– Ты что, не слышал, что тебе сказали? – делая шаг в его сторону, спросил Французов.

Погодин резво отскочил назад и скрылся за дверью.

Капитан проводил его взглядом и покосился на окно.

Здесь тоже были жалюзи, но решетка, слава Богу, отсутствовала, так что в случае чего он мог выпрыгнуть со второго этажа. Погодин ему очень не понравился. Похоже было на то, что этот тип в малиновом пиджаке способен на любую подлость.

– Ну что, – спросил Ставров, – может быть, теперь мы поговорим спокойно?

Юрий испытующе посмотрел на сидевшего перед ним старика. Тот и впрямь был спокоен, хотя имел массу причин для беспокойства, особенно если рыльце у него было в пушку, как не без оснований предполагал капитан.

– Для спокойных разговоров у нас маловато времени, – сказал Юрий. – Боюсь, ваш сотрудник вот-вот вернется сюда с целой армией.

– Ну, так или иначе, вы сами все это затеяли, – сказал старик. – Никак не пойму, что вам здесь понадобилось. По-моему, вы говорили о каком-то убийстве, которое я якобы совершил, и собирались мне отомстить… тоже, наверное, убить.

– Делать мне нечего, – сказал Юрий, косясь на открытую дверь. В коридоре пока было тихо. – Стану я о всякую сволочь мараться.

– Вы опять за свое? – грозно спросил старик, приподнимаясь.

– Только не надо петушиться, – сказал Юрий, невольно дотрагиваясь до челюсти. – Удар у вас отличный, но больше я под него не попаду, а если вы начнете махать руками, мне придется вас утихомирить.

Старик продолжал неуклонно выдвигаться из-за стола. Похоже, ему действительно было наплевать на исход драки, которую он собирался затеять.

– Ладно, ладно, – сказал Французов. – Беру "сволочь" обратно и даже готов извиниться, если вдруг окажется, что я был не прав. Давайте, в самом деле, поговорим. Только не пытайтесь тянуть время: ваших мордоворотов я не боюсь, а милиция в этом деле на моей стороне.

– Вот как? – удивился старик и опустился в кресло. – Что ж, присядьте.

Он указал на стоявшее напротив него кресло для посетителей.

Юрий уселся, развернув кресло так, чтобы краем глаза наблюдать за дверью.

– Я Алексей Иванович Ставров, – представился хозяин, – владелец и управляющий этого заведения. Вы назовете себя или предпочтете сохранить инкогнито?

– Французов, – буркнул капитан. – Капитан воздушно-десантных войск. В данный момент работаю инструктором по рукопашному бою в военно-морском училище.

– Да, это видно, – кивнул Ставров, бросив взгляд на дверь, где все еще лежал не подающий признаков жизни Игорь Тереничев. – Что же привело вас ко мне?

Сюда приходит множество людей, но вы один избрали такой экстравагантный способ знакомства.

– Один из моих курсантов был сегодня утром выловлен из Фонтанки, – сообщил Юрий. – Он был раздет догола и зверски избит. Фактически его забили насмерть, причем очень профессионально.

– А при чем тут мой клуб? – спросил Ставров, – Парень был неплохим боксером, и перед смертью явно успел нанести несколько ударов – у него оказались оцарапаны костяшки пальцев. Один из его друзей сообщил мне, что он частенько выступал за деньги на вашем ринге. Или вы скажете, что не проводите подобных состязаний?

– Отчего же, – сказал Ставров. Он выглядел угрюмым и задумчивым. – К чему отрицать то, что известно половине города? Как, вы сказали, была фамилия этого курсанта?

– A y вас что, их много? – настораживаясь, спросил Французов.

– Не ваше дело, – без излишней любезности ответил Ставров. – Так как звали курсанта?

– Панаев, – сказал Юрий, внимательно наблюдая за лицом собеседника. – Николай Панаев, слыхали?

Он ожидал, что хозяин клуба примется убеждать его в том, что впервые слышит это имя, но Ставров только печально покивал головой и зачем-то похлопал себя по карманам, словно ища сигареты. Спохватившись, он положил руки на стол и переплел между собой крупные пальцы с короткими плоскими ногтями и деформированными суставами.

– Я так и думал, что с ним приключилось что-то нехорошее, – сказал он. – Он не появлялся в клубе уже больше месяца, а раньше приходил почти каждый день. Когда, вы говорите, его убили?