Ключевая фигура - Михаил Нестеров

В Чечне, Дагестане и Ингушетии у него остались не только последователи, но и единомышленники, те, кто разделял его позицию по подрывной деятельности в российских городах. С ними нет связи, можно лишь гадать, что у них на уме. Скорее всего придется свыкнуться с мыслью о пожизненном заключении и забвении. Расстрел холостыми, отзвук которого растянется на многие годы. Последнее ранило Султана больнее всего. И неспроста он заявлял неоднократно: «Судите меня по тем законам, которые я сам придумал».

Мысленно он обращался к Аллаху, когда в груди вдруг зарождалась надежда: «Скажи, господи, открой мне планы друзей моих. Но сначала скажи, остались ли они?»

Исхудавший, чисто выбритый, одетый в синюю робу и тяжелые казенные ботинки, Султан бросал долгие взгляды на окно. Сильный, несломленный, воплощение терпеливости, все же на короткое время он становился слабым и беспомощным. А все из-за неизвестности, будь она проклята!

Он быстро брал себя в руки, вставал левой стороной к окну, открывал Коран и делал мысленные пометки на полях; поворачивал голову, улыбался надзирателю и снова углублялся в чтение. А поздно вечером под музыку без слов представлял дождь в родном селении, легкие порывы ветра, туман, стелющийся в долине, и облака, ласково касающиеся горных вершин. А утром видел черные облака дыма, цепляющиеся за крыши московских домов, клубы гари, выползающие из подземных переходов под аккомпанемент пожарных сирен и отчаянных воплей машин «Скорой помощи».

И то и другое ласкало слух и глаз, заставляло сердце нестись вскачь или принуждало его замирать.

Султан жил видениями, питался ими, заставлял себя верить в чудо.

Слушая «Радио России», он недоумевал: что творится на его родине? Чеченская милиция, заново отстроенные школы, возведенные на голом месте электрические подстанции. Однако успокаивался: все это неплохо, даже хорошо.

Вчера телекомпании РТР разрешили взять у Амирова интервью. Он оказался прав: его не просто не забывают, а не хотят забывать. Может, у них на уме другое, но это работает на его тайные планы. Его увидят миллионы людей, в том числе родственники погибших от рук Султана. На их скрежет зубов и проклятья он ответит улыбкой. Живой и невредимый, он переадресует весь гнев на российское руководство. Начнутся социологические опросы, на экранах телевизоров, возможно, появятся две статусных строки: вы за смертную казнь или против? В строке «за» поползет рейтинг Султана Амирова, оставшееся место будет означать доверие к власти. Пусть даже в этом вопросе. В конце часа прогрессирующая строка упрется в конец рамки. Победа. Маленькая, но приятная.

На откровенные вопросы журналиста Амиров отвечал соответственно. Репортер попытался влезть в душу заключенного, бывший главнокомандующий восточным фронтом дудаевской армии открыл к ней доступ. Он рассказывал о своем восьмилетнем сыне, шестилетней дочери, жене. Скучает ли по ним? Скорее жалеет, что не может увидеть. На его взгляд, это разные вещи.

Он не насылал в голос бодрости, не позировал, предстал таким, какой он есть. Слегка ленивый говор, открытый взгляд, чуть склоненная набок голова – последствие ранения в шею. Репортер может добавить что-то от себя, по-своему истолковать тот же взгляд, внезапно возникшую паузу. Тем не менее знающий Султана человек почувствует фальшь в комментарии, а незнакомый человек не станет вслушиваться в слова журналиста. Для всех главным в передаче станет голос и облик самого Султана Амирова.

– Дети должны учиться, – отвечал он, помня свое недоумение по поводу возрождающейся на его земле жизни, отвечал искренне, смело. – Должны учиться на чеченском языке, изучать арабский, чтобы читать и глубже понимать Коран. Чеченская милиция... Российская власть собственными руками создает легальные чеченские боевые отряды. И чем больше их, тем лучше. Чеченский ОМОН, СОБР. Пусть в каждом подразделении есть пара-тройка русских «комиссаров», а «комиссарского тела» хотят попробовать все чеченцы.

Он отвечал на вопросы без запинки. Правда, один раз он все же намеренно затянул паузу, неотрывно глядя в объектив камеры, словно призывал друзей хотя бы поддержать его. Или не бросать. Понимая, однако, что ни того ни другого сделать им не под силу. Тем не менее он вошел в односторонний контакт, что уже немаловажно. В конце интервью Султан задержал свой взгляд на репортере – не кивнет ли тот незаметно для охранников.