Почерк диверсанта - Сергей Москвин

Только Валерий Марфин ни о чем не думал. С тех пор, как Ильдар Набиев сообщил ему о том, что придется отправиться в горы на поиски баллона, Марфин уже не задумывался о будущем, словно оно потеряло для него всякий смысл. Он помог Игорю составить маршрут их передвижения, примерно указал на карте место, где размещалась искомая палатка, но сделал все это абсолютно равнодушно. Вот и сейчас Валерий брел вслед за остальными, совершенно не обращая внимания ни на задувающий в лицо ветер, ни на открывающиеся взору горные пейзажи.

* * *

– Товарищ полковник, – услышал Чернышов в телефонной трубке голос командира роты химической защиты. – Здесь у меня представители горноспасательного отряда. Они требуют прекратить все работы в горах.

Командир роты говорил из полевого лагеря. Чернышов в это время находился в комнате дежурного Пятигорской ФСБ. Связь с лагерем роты химической защиты была отвратительная. И поначалу Чернышов подумал, что он ослышался. Большей нелепости, чем прекращение поисков баллона с химическим оружием по приказу горноспасательной службы, он не мог себе представить.

– Товарищ полковник, вы меня слышите? – прокричал в трубку командир роты. – Спасатели требуют, чтобы мы прекратили все работы в горах и немедленно вывели оттуда своих людей. Они говорят, что в горах опасная обстановка.

«Черт возьми! – подумал Чернышов. – Обстановка станет еще опаснее, если баллон с газом попадет в руки преступников».

– Что происходит? – наконец спросил Чернышов у командира роты.

В разговоре возникла пауза. Спустя несколько секунд командир роты сказал:

– Тут представитель спасательного отряда хочет переговорить с вами. Я передаю ему трубку.

– Товарищ полковник, здравствуйте. К сожалению, не знаю вашего имени-отчества. Я начальник контрольно-спасательной службы. Моя фамилия Григорьев. Я уже сказал вашему подчиненному о необходимости вернуть всех людей обратно в лагерь. Но он говорит, что только вы можете отдать такой приказ.

– Здравствуйте. Моя фамилия Чернышов, зовут Павел Андреевич. Я вас внимательно слушаю. Так чем же вызвана подобная необходимость?

– Дело в том, Павел Андреевич, что в горах сложилась лавиноопасная обстановка. Уже четыре дня температура держится на два градуса выше среднемесячной отметки. Это привело к подтаиванию залегающих в горах снежных масс. Наша служба уже зафиксировала несколько сходов лавин. Требования безопасности заставляют нас запретить все выходы в горы во избежание несчастных случаев.

– Вы утверждаете, что солдаты могут попасть под сход снежной лавины? – все же задал вопрос Чернышов, хотя уже предполагал, какой будет ответ.

– Да, Павел Андреевич. Именно это я и хочу сказать, – ответил начальник контрольно-спасательной службы.

– Но, насколько я знаю, в горах катаются лыжники, да и туристы, искатели острых ощущений, тоже отправляются в горы.

– Сегодня утром мы закрыли все горнолыжные трассы и запретили выход в горы любых туристических групп, – объяснил Григорьев.

– Значит, вы утверждаете, что сейчас в горах, кроме наших солдат, нет ни одного человека? – уточнил Чернышов.

– Да, Павел Андреевич, именно так, – уверенно ответил Григорьев.

Начальник контрольно-спасательной службы, конечно же, был прав. И Чернышов прекрасно понимал это: «Нельзя так рисковать людьми. Если жизни солдат угрожает опасность, их надо вернуть в лагерь. Каким бы важным и срочным ни было выполняемое задание, нельзя подвергать опасности человеческую жизнь». Во время службы Чернышов не раз рисковал собственной жизнью и не раз посылал рисковать собой других людей, даже если шансы выжить были минимальны. Но тогда этого требовали интересы дела, потому что иначе неминуемо погибли бы другие люди. К счастью, сейчас подобная альтернатива не стояла.

– Как долго продлится запрет на выход в горы? – спросил у Григорьева Чернышов.

– Пока в горах опять не станет безопасно. Минимум несколько дней.

– Хорошо, мы выполним ваше распоряжение, – объявил Чернышов. – А теперь передайте трубку командиру роты.

– Я рад, Павел Андреевич, что мы пришли к взаимопониманию. Обычно с военными не удается так легко договориться. Мы будем держать вас в курсе об изменении обстановки. И вы можете в любое время звонить нам. Телефон службы есть в городском справочнике, – закончил Григорьев.

* * *

После обеда Артем Ветров отправился разыскивать Чернышова. За пять дней неудачных поисков от горного снега у Артема уже рябило в глазах. Поэтому он был даже рад, что поиски временно прекратились. Артем еще не успел обзавестись семьей, поэтому в Москву его ничто не тянуло. Дни вынужденного простоя он воспринимал как неожиданный отдых. Артем хотел, чтобы и Чернышов относился к этому так же.

Чернышова он нашел в Пятигорском отделе ФСБ.

– Павел Андреевич, – обратился к нему Ветров, – завтра, между прочим, Восьмое марта. Какие по этому поводу будут указания?

В Центральном управлении по борьбе с терроризмом сотрудники традиционно отмечали два праздника: Новый год и Восьмое марта. В число организаторов от группы Чернышова неизменно входили Артем Ветров и Лариса Муромцева, жена третьего члена оперативной группы Олега Муромцева. Поэтому Артем считал, что праздники – дело святое и даже вдали от дома о них не следует забывать.

– Какие могут быть указания? – не понял Артема Чернышов.

– Как это какие? По организации торжеств и увеселительной программы, – тут же объяснил Ветров. – Предлагаю восстановить отношения с медицинским персоналом пятигорского госпиталя. Я имею в виду Леночку и Верочку. Начать празднование в больничной палате Олега. Нельзя, чтобы находящийся на излечении товарищ в этот день оказался обделен. После официальной части неофициальную часть предлагаю продолжить в нашей гостинице. Думаю, что Леночка с Верочкой к нам присоединятся. Вам, Павел Андреевич, я бы рекомендовал Леночку. По-моему, вы ей понравились. Она так на вас смотрела! – Артем мечтательно закатил глаза.

– Артем, ты никогда не успокоишься, – беззлобно заметил Чернышов.

– А зачем, Павел Андреевич? Правильно поется в песне: «...Покой нам только снится». Так как, Павел Андреевич, стоит поговорить насчет вас с Леночкой?

– Ты кончай сводничеством заниматься. Честное слово, перед женой и дочерью неудобно, что у меня такие сотрудники, – повысил голос Чернышов.

– Во-первых, Павел Андреевич, я у вас такой один. А во-вторых, за семью можете не беспокоиться. Отношения между мужчиной и женщиной – их сугубо личное дело. Я о таких отношениях не распространяюсь, тут я – могила.

– Все, разговор окончен. Лучше расскажи, как прошли сегодняшние поиски, – сменил тему Чернышов.

– А что поиски? Прошли как обычно. Масса перерытого снега и минимум результата. Жалко, что последнюю горку не успели до конца осмотреть. Там еще северный склон остался. Но думаю, что там тоже пусто. Я попросил пилота напоследок облететь гору на вертолете. Один снег, никаких следов пребывания человека, – описал сегодняшний день Ветров.