Общий враг - Павел Захаров

– Он знал, что у Полтавы будет эта информация?

– Может быть, знал, но скорее всего, ему просто повезло. Случайность…

– Случайность – непознанная закономерность. – Коровин протянул Сергею найденное среди бумаг изображение бункера, – это бывший объект спецсвязи…

– А получше ничего нет? Не видно же ни черта…

– Что есть. Это наш спутник…

– Хреновый, я тебе скажу, спутник… Объект занят?

– Нет, на наше счастье там пусто.

– На наше счастье… Там выставлен какой-нибудь пост? Есть информация о происходящем в районе? Может быть, он уже там, лопатой орудует…

– Откуда… – Коровин пожал плечами, – у меня людей нет.

– Охренеть. Там лежит ядерная бомба, а мы… Ладно. Это мы потом обсудим. Значит, так… Мне нужна исправная, по возможности незасвеченная и неприметная машина с местными номерами… Автомат. ПНВ. Пистолет с глушаком. Хотя на хрена мне тут глушак… Нож. Бронежилет. Бинокль и связь с закрытым каналом.

– Ты чего, на войну собрался?

– Угу.

Коровин в легком смятении почесал затылок.

– С машиной проблема. Возьмешь нашу, консульскую. Ну а что ты от меня хочешь? У меня тут не автосалон.

– Мой статус?

– Дипломатическая неприкосновенность. Но лучше будет, если про это… – Коровин многозначительно посмотрел на Сергея.

– Я знаю, – отрезал Бойченко, – так… меня интересуют ближайшие к объекту базы американцев, карта блокпостов и примерная суточная активность в этом районе.

– Ближайшие ФОБ тут и тут. Карту блокпостов сделаем. Имей в виду, что над городом куча беспилотников висит. Круглосуточно. Насчет суточной активности – пардону просим…

– Так, еще вопрос, – Сергей вздохнул, – куда поедут эти… Съемочная группа.

– ФОБ «Лоялти». Это на том берегу. Вот тут находится. Большая база. Сейчас я отправлю их в CPIC… Ну, это «международный пресс-центр», для регистрации. Оттуда их заберут американцы. Да, чуть не забыл, вот их ID. Отдай им. Пусть носят и не снимают.

Коровин вытащил из ящика стола три пластиковых прямоугольника с металлическими «крокодильчиками».

– ОК. Дай мне все материалы, какие есть на Аль-Бахмара.

– Зачем? – удивился Коровин. – Тебе по объекту работать…

– Так… – Бойченко взял со стола фотографию Наджиба и прямо так, скомканную, запихал в карман, – этот чувак хочет получить вашу бомбу. Чем больше я буду про него знать, тем быстрее я с ним разберусь.

– Твоя задача, Бойченко, разобраться с… – Коровин закашлялся, – бомбой. А Аль-Бахмар не твоя забота. Понятно? Не только не твоя, а вообще – не наша. Твое задание, я повторяю – бо…

– Я сам решу, какое у меня будет задание. Насчет заряда – не беспокойтесь.

– Мне придется доложить в Москву…

– Я их убью! Грохну всех… Уроды… Бля-я-я-я… Сволочи… Не, ну как так, а… Скоты…

По коридорам консульства гулким эхом разносились волны громогласных проклятий, которыми Павел грозил террористам, обстрелявшим их конвой. В руках он держал безжизненное тело своего фотоаппарата. Пластиковый корпус был расколот на три части. Объектив был цел, но глядел на мир тускло и слепо. «Олимпус» было не спасти, но выкинуть рука не поднималась.

– Слушай, ну хватит уже страдать, в самом деле… – Бойченко стоял напротив, – это же фотоаппарат. Не голова, в самом деле…

– Ну как хватит-то! – горестно воскликнул Павел. – Как я снимать-то буду?

Что его фотоаппарат застрелен, Павел обнаружил сразу же после того, как два их джипа заглушили двигатели во дворе здания, занимаемого консульством. Пассажиры стали разбирать свои вещи и хлопать себя по одежде – выколачивать пыль, которая за время поездки без окон успела проникнуть всюду. На зубах скрипело. Волосы стали как сухая пакля… Салон и вещи в багажнике машины были укрыты пылью, словно мягким бархатом. Вот тут-то Павел и увидел, что его сумка пробита в двух местах. Боевики, которые обстреляли их на дороге из аэропорта, были не очень меткими стрелками. В корпусе машины насчитали всего пять дырок. Первая пуля разбила окна и ранила Коровина с водителем, две по касательной пропороли крышу, но одна «заглянула в салон» и попортила обивку сиденья. Входные отверстия выглядели довольно просто – дырочки в ореоле голого металла, лишившегося краски. А выходные смотрелись куда интереснее – их рваные, острые края были вывернуты наружу.

Остальные попадания пришлись в район багажника. Две пули-дуры воткнулись в сумку, лежавшую как раз у правого борта. Одна безжалостно раскроила фотоаппарат, а вторая застряла в одежде. Павел полез в сумку, чтобы запечатлеть пробоины и…

– Леонид будет снимать.

Бойченко кивнул на Леонида. Свою видеокамеру тот держал на коленях и нежно поглаживал рукой, как кошку. Если бы камера умела урчать…

В этот момент в руках Павла хрустнуло и на пол посыпались кусочки пластика. Фотоаппарат окончательно развалился. Павел издал трагический стон.

– У меня теперь нет фотика. Они убили восемь миллионов замечательных пикселей! Это… это… геноцид! Хоть карта памяти цела… Опять сейчас что-нибудь на латыни скажешь, да?

– Скажу, – кивнул оператор, – Lacrimandum est, Non plorandum! Что значит «Можно плакать, но рыдать не следует». Сенека.

– Скажи спасибо, что пуля попала в твою сумку, а не в тебя! Прицепи, кстати, свой бедж, – Сергей протянул карточку.

– Спасибо, – бесцветным голосом ответил Павел, – как оденешь бейджик, береги его…

Такой же бейджик получил и Леонид.

– Так, а где наша красавица?

– Я здесь, – Курочкина стояла за спиной Сергея.

– Замечательно. Вот…

Сергей протянул девушке ее пластиковую карту. Надя поспешила ее взять и их руки столкнулись. Курочкина не успела схватить документ, а Бойченко уже его отпустил и бейджик, конечно же, спланировал на пол. Оба ринулись его поднимать и чуть не столкнулись лбами. Их лица оказались рядом, и Сергей с Надей, встретившись глазами, на секунду замерли. Они смотрели друг на друга, а руки шарили по полу, пока не наткнулись на пластиковый прямоугольник.

– Вот… Надя… Прицепи эту штуку… И не снимай.

– Ага…

Девушка даже не делала попыток забрать пропуск из рук Бойченко, а просто стояла и смотрела ему в глаза. Сергею самому пришлось прицепить «крокодильчик» на лацкан ее легкой куртки.

– Что, синяк большой, да? – Надя по-своему истолковала взгляд Сергея.

– Ну… Так… Ты уж меня прости…

– Нам бронежилеты-то дадут? – встрял с вопросом Павел. – От этих висюлек толку мало…