Взорвать "Москву" - Максим Шахов

До львовского поезда оставалось время, и хорунжий решил побродить по Киеву. Скоро другие фразы взовьются над правительственными зданиями, другие песни зазвучат на улицах. И зашагают по Крещатику штурмовые колонны, осененные черно-красными знаменами ОУН. Душа хорунжего пела от предвкушения счастья.

– Эй, дружбан, закурить у тебя не найдется? – сунулся к Бузько небритый тип в засаленной кепке.

– Да пошел ты, – зло ответил по-русски хорунжий Бузько.

* * *

«И приснится же такое…»

Артем покряхтел, но глаза открывать не стал: сон еще крепко держал его в своей паутинистой глубине.

«Пить надо с вечера меньше… и курить… Снится черт знает что…»

Он провел ладонью по жесткой, припахивающей хлоркой простыне, повертел головой и окончательно проснулся.

За приспущенными жалюзи светило яркое солнце. Гудел прогреваемый мотор автомобиля. Слитно протопали тяжелые ботинки. «На месте! Стой!» – прозвучала команда. Кого-то окликнули. Хрипло пролаяла овчарка.

В чистенькой узкой комнате – койка да тумбочка – Артем был один. Босиком он подошел к двери. Ручка подалась без усилия.

Тарасов выглянул в коридор. Коричневый линолеум. Приоткрытое пластиковое окно в конце. Сквозняком веет. Доносится табачный дух.

Можно выйти на свет, и никто не наденет на тебя наручники…

Артем протер глаза и еще раз убедился, что это не сон. И не сон – то, что пришло из вчерашнего дня. Арест, Лубянка, Мезенцев…

«Снотворное вкатили!» – понял Тарасов. Тяжелая голова и пробуждение в незнакомом месте объяснялись просто. Смутно, а потом яснее и яснее вспомнилась беседа с Мезенцевым. Нет, это был не сон…

– Товарищ инструктор! – прозвучало за спиной.

Тарасова как громом ударило. Он напряг вялые после снотворного мышцы и подался вперед, готовый занять боевую стойку.

– Доброе утро! – сказал тот же голос.

Артем обернулся и увидел белобрысого паренька, стриженного ежиком, в свободном тренировочном костюме.

– Привет, – отозвался Тарасов.

День продолжал приносить сюрпризы.

– Можно спросить: как там? Погода и вообще? Саддама еще помнят? – улыбнувшись, спросил паренек.

– Где – там? – удивился Артем.

– Полковник сказал, что вы прибыли оттуда, – понизив голос, сообщил паренек. – Ну, из Ирака…

– Я прибыл из Моршанска, – улыбнулся Тарасов.

– Понятно! – заговорщицки подмигнул паренек. – Я прапорщик Баев, подразделение два. Саша.

– Что – Саша?

– Зовут меня Сашей… А вы…

– Зови меня капитаном, – сказал Артем. – А в свободное от основных занятий время я называюсь Артем.

– Да, насчет основных занятий! – спохватился Баев. – Мезенцева сегодня нет – он в Москве. Велел вам осмотреться, познакомиться с подразделением.

– А мы где? – просто спросил Тарасов.

На лице паренька изобразилось недоумение.

– Ты говоришь, что Мезенцев в Москве. А мы с тобой где?

– А-а! – врубился Баев. – «Шишкин лес». Пятидесятый километр. Наша база…

«Чья это – «наша»? – завертелось у Тарасова на языке, но он решил не торопиться.

Они прошли по коридору и вышли на воздух, двинулись по узкой асфальтовой дорожке в сторону далекого двухэтажного белого здания, похожего на дачный домик. Проехал зеленый армейский «газик». Справа высился высокий – метра три – забор с двумя рядами колючей проволоки по верху. Маячила вдалеке вышка с часовым в камуфляже. За редкими деревцами угадывались очертания спортивного городка. Много зелени. Птички поют.

По дороге прапор болтал без умолку, открывая перед Артемом привычную картину бивуачного житья:

– Из Екатеринбурга неделю назад прибыли, а тут Мезенцев: готовиться к переброске в горы. А какие у нас в России горы? Понятное дело, Кавказ… В Екатеринбурге впервые убитого видел – а ведь второй год у Мезенцева служу!

– Как полковник – суров небось? – поинтересовался Артем.

– Не поймешь его, – мотнул головой Баев. – То разрешает нам черт-те что, то за подворотничок премии лишает… Да вы на особом положении – вам, товарищ капитан, все равно!

«Еще одна новость, – подивился Тарасов. – Особое положение – оно не самое лучшее, если кто еще не знает…»

– Потом с аквалангами тренировались, – продолжал прапор. – Сержант Синицын забыл взять нагрудный баллон для экстренного всплытия, его откачивать пришлось, придурка. В войска потом перевели по здоровью… Правда, придурок? – обернулся Баев.

Они всходили на крыльцо белого здания. «Администрация санатория «Солнышко», – значилось на голубой стеклянной табличке.

Из прохлады холла выступил мордастый сержант с повязкой дежурного по штабу на рукаве. Увидев Баева, дежурный кивнул и с любопытством оглядел Тарасова. Пока они шли по коридору мимо стендов с наглядной агитацией, сержант провожал нового человека глазами. «Они тут новостями не избалованы», – понял Артем. А прапор продолжал рассказ:

– Мезенцев, он иногда странный бывает. Вот были в Екатеринбурге, так Синицын девушек местных пригласил – мы в общежитии остановились. Ну и прихватил одну, и в ленинскую комнату повел… А тут машина под окнами – командир прибыл. «Где Синицын?» – «В ленинской комнате». – «Газеты читает?» И туда… Застал их, в общем, в прямом эфире. Девку выгнал, Синицыну подзатыльник отпустил и трое суток губы по прибытии в часть. Орет: «Чего стоя е…шь, боец?! Лечь негде?!» Чудной…

Слушая эти вечные, старые как мир армейские байки, Артем почувствовал себя на десять лет моложе и на два ранения здоровее. Он только головой кивал, выслушивая хохмы Баева, который был несказанно рад свежему слушателю.

Они поднялись на второй этаж. Баев, посерьезнев, постучал в дверь кабинета, подобрался, вошел и доложил:

– Товарищ майор, инструктор прибыл!

– Доброе утро! – войдя следом, вежливо сказал Тарасов.

Длинный, как жердь, чернявый майор поправил так не идущие к камуфляжной форме очки в золоченой оправе и проговорил, едва заметно улыбнувшись:

– Здравствуйте. Моя фамилия Черкасов. Зовут Димой. Я начальник штаба санатория «Солнышко». Полковник Мезенцев поручил мне провести с вами вводный инструктаж… Садитесь, капитан.

Майор снова поправил очки, неуклюже прошел к двери и, выглянув в коридор, закрыл ее на два оборота ключа…

Майор Черкасов оказался не только хорошим специалистом, но и неплохим товарищем. После полуторачасового инструктажа он доверительно сказал:

– Знаете, я не привык к эти штабным играм в войну, поэтому, если что непонятно – в бою разберетесь. Вы ведь далеко не новичок!

– Нового для меня немного, – ответил Артем. – Роль «инструктора» только новая.