Большая стрелка - Илья Рясной

— Тридцать тысяч, — разбрызгивал слюной каратист Брюс. Он становился все жаднее до денег, увешался золотыми цепями, мечтал о джипе и о восьмикомнатном доме красного кирпича. — А мы разводим лохов, долги возвращаем по мелочи.

— Постепенность — залог здоровья, — говорил дядя Леша устало.

— Постепенность? — саркастически хмыкал Хоша. — Много мы заработали постепенно? Фраеров разводим.

— Нарабатываем авторитет, — поддерживал дядю Лешу Художник.

— Где он, хваленый авторитет?

— Не сразу Ахтумск строился.

— А мне нужно сразу! — крикнул Хоша, привычно выходя из себя. — Уже почти полтора года херней маемся! Где она, очередь из плачущих банкиров и обобранных промышленников? Где они, миллионы зеленью, дядя Леша? Тысяча зелени за последнее дело — это куда? К нам идут только дешевки. Только дешевки, и может это тянуться сто лет.

— Нужен жмурик, — неожиданно сказал дядя Леша.

— Какой жмурик? — не понял Хоша.

— Пока кого-нибудь не замочим, так и будем мелочами промышлять. Нужно кого-то завалить — и тогда уже другие люди в очередь выстроятся…

— Да, точно, — кивнул Художник. — Кровь — лучшая реклама.

— Реклама — двигатель торговли, как говаривал Чингачгук, — кивнул Хоша.

Старший лейтенант Балабин сел на переднее сиденье «Жигулей», захлопнул резко дверцу, произнес:

— Привет.

— Здорово, служивый, — кивнул Влад. — Ты мне машину развалишь.

— Еще купишь. Ты теперь башлей мешок насшибаешь в свободном полете, — засмеялся Балабин.

— Грузовик зелени, — кивнул Влад.

У метро «Таганская» было полно народу.

— Как тебе отдыхается? — осведомился Балабин.

— Отлично. Уволился в рекордный срок. Не успел оглянуться, а уже приказ.

— Мафия всесильна.

— Уже соображаешь, — хмыкнул Влад.

— Ты даже отвальную не устроил.

— Не устроил, — кивнул Влад. — Не вижу повода для пьянки.

— Обижаешься, что не прикрыли тебя. Казанчев делал все, чтобы тебя вытащить. Но там сам знаешь — политика.

— Ты-то хоть не оправдывайся передо мной. Я все понимаю…

— Это хорошо, — вздохнул Балабин. — Ты меня как, по делу вызвал?

— По делу… Несколько вопросов на засыпку, Николя.

— Каких?

— Немного информации. По делу об убийстве семьи Гурьяновых.

Балабин помрачнел.

— Влад, ты теперь не в конторе. Ты не забыл?

— Не забыл… Я ничего не забываю. В том числе, как и тебя с того света вытащил в Чечне. Ты-то помнишь?

— Я все помню… Зачем тебе это все? В частные сыщики решил податься?

— Я похож на идиота?

— Тогда зачем?

— Начистоту?

— Желательно.

Влад устало потер виски пальцами.

— В общем, так. Брат погибшего Гурьянова — мой друг. Очень хороший друг. Я ему тоже жизнью обязан. Так что долг чести.

— Этому торгашу?

— Торгашу?

— Он же менеджер какой-то фирмы.

— Это важно, кто он?

— Ладно, — махнул рукой Балабин. — Что тебя интересует?

— Почему наша контора занялась этим убийством? Убийства — епархия угрозыска.

— Убийство явно заказное.

— Ну и что?

Балабин помолчал. Потом сказал:

— Помнишь, мы занимались перекидкой валютных средств в офшорные зоны за последние три года?

— Помню. Была перспективная информация.

— В этой афере светилась компания «КТВ».

— Где работал Константин Гурьянов?

— Точно.

— И разбор шел из-за тех денег?

— Тех или не тех. Похоже, это многоступенчатая система. Одним из колесиков была «КТВ».

— И Константин к этому делу привязан?

— Как небольшой передаточный механизм. Но лишь предположительно.

Влад задумчиво промолчал, потом осведомился:

— Что есть в деле по убийству?

— Описания бандитов. Составлены по свидетельским показаниям.

— Хорошие описания?

— Вот, — Балабин вытащил из кармана сложенную в несколько раз бумажку, на которой было три физиономии.

— И кого можно по этому фотороботу опознать? — скривился Влад.

— Не знаю. Может, и можно… Машину, на которой приезжали убийцы, нашли брошенной. Ее украли день назад, перекинули номера. Били из автоматов Калашникова.

— Опрос окрестных жителей, соседей?

— Несколько дней бились. Вчера я разговорил соседей по лестничной площадке. Старуха пялилась в глазок. Где-то за тридцать минут до выстрелов из квартиры убитых вышла девушка. Соседка видела в глазок. Но описать толком ее не смогла.

— Вообще не описывает?

— Говорит, та была в темном платье. И с папкой под мышкой.

— Что еще?

— Ничего… Пока ничего.

— Как думаешь, сыщик, это чистый глухарь?

— Да, дело глуховатое… Что твой приятель говорит? Он с нами был не особенно откровенен.

— Ничего он не может сказать. Он вообще ничего не знает про дела брата.

— Понятно… Влад, честно. Ты что, надеешься раскрутить это дело?

— Хотя бы разобраться.

— И что потом?

— А потом расскажу все тебе. И ты получишь орден.

— Сутулова третьей степени. С закруткой на спине…

— Тогда медаль… Вы записные книжки изъяли в квартире покойного?

— Изъяли.

— Была там такая Вика?

Балабин вынул свой толстый ежедневник, наполовину исписанный мелким, неразборчивым почерком, куда записывал план своих действий и основную информацию, которую необходимо отработать. Там был список телефонов из записной книжки Константина, которые он должен был проверить.

— Была, — он пролистнул книжку. — Вот. Виктория. Телефон 333-44-56.

— Вы ее проверяли?

— Нет. Не успели. Я адрес пробил, но по нему никого не было. В книжке — восемьдесят семь лиц.

— Адрес какой? Балабин помялся.

— Ну, Николя, не томи. И так уже все тайны, которые мог, выдал. Давай.

— Зачем она тебе?