Сталкер из ГРУ - Сергей Кулаков

На конспиративной лионской квартире Джелал провел без малого три недели, пока сходил синяк с правого плеча. За все это время он никуда, по приказу Омрана, не отлучался, не считая двух вечерних вылазок в магазин за продуктами. Все остальное время он сидел дома, предаваясь молитвам, усердным физическим упражнениям, изучению по специальному разговорнику русского языка и до одури пялясь в телевизор. Там часто показывали главного врага всех правоверных мусульман – американского президента Буша с хитрыми маленькими глазками, глупо поднятыми бровями и узким ртом прирожденного лжеца. Джелал не понимал, о чем говорят с экрана телевизора американский президент и те, кто его встречает и подобострастно приветствует. Но ему достаточно было видеть их лица – и никаких объяснений больше не требовалось. При виде Буша Джелал замирал, как кобра перед броском, больше всего мечтая о том, чтобы выпустить в него всю обойму из автомата Калашникова – самого надежного и смертоносного оружия. Но такой возможности у Джелала не было, она могла быть предоставлена лишь самым лучшим – избранным – воинам ислама, а ему оставалось, глядя в телевизор, лишь копить в душе ненависть и бесстрашие, порожденное этой ненавистью. Хотя как знать, может, и он завоюет право на исполнение высшей миссии.

Кроме Омрана, весьма неразговорчивого человека, никто больше в квартире не появлялся. Но Джелал, за год тренировочного лагеря закаленный не только физически, но и морально, нисколько не страдал от вынужденного одиночества. Он четко знал, что его ждет особо важное задание, был посвящен в общий замысел этого задания, а значит, уже являлся одним из тех, кто принимает непосредственное участие в великом джихаде – войне мусульман против неверных поработителей.

4 июля Омран приехал с утра и приказал ему собираться в дорогу. Джелал, услышав это, едва сдержал возглас радости. Наконец-то он двинется к месту выполнения своего первого и главного задания. Не выказав на лице ни тени нетерпения или восторга, как и подобало настоящему воину, Джелал за пять минут сложил в спортивную сумку свои нехитрые пожитки, купленные в магазине секонд-хенд, и вслед за Омраном покинул эту неуютную квартиру. Омран ничего не говорил пока о том, куда они теперь направляются, а Джелал не спрашивал, по уже имеющемуся опыту зная, что в конечном итоге его доставят туда, куда требуется. По дороге он снова жадно смотрел в окно на сверкающие улицы и автомобили. Да, этот мир стоил того, чтобы его завоевать.

Они снова приехали в аэропорт, и Омран кратко дал Джелалу указания относительно его дальнейшего пути. Ни разу не переспросив, Джелал все запомнил дословно и легко повторил инструкцию. Память у него была отличной, он всегда намертво запоминал все, что услышал. Без лишних слов попрощавшись, Омран растворился в толпе. Джелал не обижался на него за кажущуюся черствость. Он понимал, что такие люди, как Омран, ведут нелегкую жизнь во имя победы джихада и они не могут вступать в дружеские отношения с теми, с кем им приходится контактировать, чтобы исключить малейшую возможность провала. Конспиративная работа имеет свои правила, и предельная осторожность – правило номер один. Равнодушно скользнув взглядом по толпе, наводнявшей аэропорт в эту жаркую туристическую пору, Джелал повесил сумку на плечо и отправился на таможенный контроль. Его восточная, немного смуглая внешность не вызвала никакого интереса у таможенника. Франция дальновидно отказалась от вмешательства в оккупацию Ирака так называемыми коалиционными силами – Америкой и ее приспешниками – и тем самым оградила себя от гнева мусульманских террористов. Таможенник лишь проверил отметки в паспорте, сделал свой оттиск и с улыбкой пожелал Джелалу доброго пути.

Благополучно долетев до Киева, Джелал пересел на другой самолет, который после «Боинга» показался совсем маленьким и неудобным, и через час оказался в жарком тбилисском аэропорту. Здесь его встретил человек по имени Леван. Был он высок, худ и, несмотря на жару, одет в черную кожаную куртку. Весело скаля большие белые зубы, он обнял Джелала и, положив руку ему на плечо, как самому лучшему другу, которого не видел много лет, повел к своей машине, белому, до самой крыши запыленному «БМВ».

Разговаривали они на русском языке, который на Кавказе был общепринятым международным наречием. Леван говорил быстро, то и дело чему-то смеясь и указывая пальцем то направо, то налево. Джелал с горем пополам понимал лишь сотую часть из того, о чем без умолку тараторил Леван, но из вежливости согласно кивал головой. На всякий случай он решил не терять бдительности, усмотрев в болтовне Левана тонко скрытый расчет на усыпление его внимания. Что такое грузинское гостеприимство, он не имел ни малейшего представления.