Кровь на золоте - Борис Бабкин

— Ника, — позвала ее лежащая на кровати женщина. Ее морщинистое худое лицо в обрамлении седых волос казалось неживым. Большие, мокрые от слез синие глаза смотрели на девушку. — Сейчас всем тяжело. Но…

— Мама, — плача, проговорила Ника, — ты всю свою жизнь отдала Крайнему Северу. Летом работала на съемке, зимой в кочегарке. Летом каждый день была по колено в ледяной воде, а зимой… — недоговорив, махнула рукой. — И что? Заработала постоянные боли в ногах. Распад легких. А тебе даже пенсию вовремя не дают. Тебя из больницы привезли сюда умирать… — Ника вскочила и бросилась к матери. Упав у кровати на колени, уткнулась лицом в желтую высохшую руку. — Прости, — прошептала она. — Но я больше так не могу. Мне все надоело. Нет! — Вскинув голову, посмотрела в глаза матери, И не увидела в них упрека. Ника увидела нечто другое. — Мама, — растерянно проговорила она. — Я не то хотела сказать. Я сделаю все, чтобы…

— Наверное, пришло время, — вдруг ясно проговорила мать, — сказать тебе правду. Мне было двадцать два года, как сейчас тебе, когда я уехала в Магаданскую область. Сначала работала мониторщицей, мыла золото. В то время там хорошо платили. Раз в три года полугодовой отпуск. Вместе с отгулами выходило месяцев по восемь. Билет туда и обратно оплачивал прииск. Потом повстречала Валерия, твоего отца. Первым родился Лешка. — Она тяжело вздохнула. — Ты его, наверное, и не помнишь.

— Помню, — поспешно сказала дочь. — Ведь он всего на десять лет старше. Мне семь было, когда его посадили. Правда, больше не видела. Он…

— Бандит он, — сердито перебила ее мать. — Мы с отцом, когда он первый раз отсидел, все для него сделали. И на работу устроили, и…

Она закашлялась. На губах появилась розовая пена. Испуганно ойкнув, Ника метнулась на кухню и вернулась со шприцем. После укола матери стало легче. Немного полежав с закрытыми глазами, она глубоко вздохнула.

— Я ведь на съемку не по своей воле пошла. Отец ваш картежник заядлый был. Хотя чаще выигрывал, чем проигрывал. — Она слабо улыбнулась. — Но однажды здорово проигрался. Мы отпуска в Сочи проводили. Ты помнишь, наверное?

— Конечно, — кивнула Ника. — Только не в Сочи, а в Лоо. Там пансионат «Магадан» был.

— Вот-вот. Там Валерка и проигрался. Все, что было, и на несколько лет вперед. Он меры ни в чем не знал. Пить — так пил. Работал как заведенный. Ну а меня он… — Согретая воспоминанием, она снова улыбнулась. — Страстно любил. Не изменял. — Мать немного помолчала, а потом, собравшись с силами, снова заговорила: — Я и работала на съемке. Золото воровала… — с болью призналась мать. Широко раскрыв глаза, Ника изумленно уставилась на нее. — Правда, потом, когда Валерка погиб, мне платить обещали. Но так и не заплатили ни разу. Я каждый раз, когда с ковриков на ленте промприбора по несколько грамм брала, думала, что все. Вот сейчас арестуют. Но, видимо, Бог миловал. Ты думаешь, почему я к Славке в Курск не еду? Ведь квартира на меня записана. Я ее на Колыме через кооператив купила. Там этот Бобров! — с ненавистью прошептала мать. — Который долг с Валерки у тех, кому он проиграл, скупил и меня заставлял золото воровать. Я ему написала, чтобы он хоть сейчас те деньги отдал, которые после смерти Валерки обещал платить, так он хоть бы слово ответил. Я к чему тебе все это говорю… — Мать тяжело вздохнула. — Скоро Лешка должен приехать. Не знаю, почему так думаю, но уверена. Сердцем чувствую. Я ему хотела сказать. Ведь он все равно бандит и рано или поздно в тюрьму сядет. Я на Колыме, недалеко от участка, грамм двести золота оставила. Три маленьких самородка. На черный день, думала, ведь золото, оно завсегда в цене. Сейчас, кажется, чернее дня уже и не будет, — с горечью прошептала она. — Да вот не забрать это золото никак. Я, когда на пенсию вышла, хотела забрать. Но как подумала, что найдут, сходила туда, замаскировала получше и уехала. Думала, пенсию большую получать буду, — виновато проговорила мать. — А видишь, как получается. Не то что мне пенсию, вам, учителям, и то не платят. Так вот, дочка… — Ее голос окреп. — Золота там, конечно немного. Но ты скажи Лешке, как приедет. Меня то он, наверное, уж на этом свете не застанет. Он с тобой поделится, — уже слабым голосом закончила она. — Лешка хоть и беспутный, но к родственникам честно относится. О тебе в письмах спрашивал. Правда, писал мало.

— Почему ты думаешь, что он приедет? — спросила Ника. — Откуда он знает, где ты? К тому же…

— Мать моя здесь жила, ваша бабушка. Так Лешка у нее часто бывал. Раз даже с милицией здесь стрелялся. Он же где-то магазин ограбил. Вот его здесь и арестовали. Мне в магазине часто в глаза тыкают.

— Я когда приехала сюда, — сказала Ника, — мне тоже часто говорили. Но он же не знает, что ты здесь. Так почему думаешь, что приедет?

— С приездом, — шагнув навстречу широкоплечему молодому мужчине, протянул руку высокий полный мужчина с загорелой лысиной.

— Добрый день, Яков Павлович. Улыбаясь, тот пожал его ладонь.

— Силен ты, Славик, — тряхнул рукой Яков Павлович, — прямо богатырь былинный.

— Да вроде не жалуюсь, — самодовольно расправил тот налитые силой плечи.

— Как съездил? — уже серьезно спросил мужчина.

— Через день два контейнера будут здесь, — улыбнулся Славик. — И торг удачен. Деньги почти все целы. — Он хлопнул по висящей на плече спортивной сумке. — Вы правильно туда партию фруктов отправили. Они там в большой цене. Тем более по весне.

— Я же там жил, — напомнил Яков Павлович. — Так что запросы известны. Брал пушнину у артельщиков?

— У них сейчас один хозяин, — засмеялся Славик, — Лев Антонович. Вам, кстати, большой привет от него, звал в гости.

— Ну уж нет! — Яков Павлович засмеялся. — Как говорят в популярной комедии, лучше вы к нам.

— Значит, он приедет сегодня, — с сожалением проговорил лежащий на кровати атлет с сигаретой в руке.

— Наверное, уже приехал, — посмотрев на настенные часы, сказала молодая женщина.

— Так мне пора! — Вскочив, атлет стал одеваться. — Твой-то мне по фигу, но если папуля твой про. нашу любовь узнает… — Застегнув молнию, усмехнулся. — А мне еще лет двадцать прожить охота.

— Да Славка нужен ему только для дела, — фыркнула женщина. — У него знакомых много на Колыме. А чем здесь за пушниной гоняться, лучше там ее оптом брать. Тем более Славик это делает быстро и почти даром. Он же жил там, прежде чем на юрфак поступил. А вот ты, Эд… — Она укоризненно покачала головой. — Только и знаешь, что кулаками да ногами махать. Конечно, это хорошо, когда мужчина сильный, — закрыв глаза, томно прошептала она. — Чувствовать под руками сильное, гибкое тело намного лучше, чем покрытые жиром мускулы. Но раньше Славка тоже не таким был. Это сейчас все забросил. Так, иногда в теннис поиграет, и все. Так что…

— В общем, как всегда. — Шагнув к кровати, Эд наклонился и поцеловал ее в губы. — Ты хищница, Ленка! — Он с трудом освободился от обвивших его шею рук. — Особенно это проявляется в постели.

— Я позвоню, — сказала она ему вслед.