Слепой. За гранью - Андрей Воронин

Илья Моисеевич Бурачков был человеком миролюбивым. Небольшого росточка и кругленький, как мячик, он долгие годы жил спокойной размеренной жизнью, пока не устроился главным бухгалтером на ликеро-водочный завод, генеральным директором которого был его шурин Юрий Алексеевич Сивцов.

Беда Ильи Моисеевича заключалась в том, что, по мнению криминальных элементов, которые хотели прибрать к рукам ликеро-водочный завод, главный бухгалтер просто не мог не иметь некоторого влияния на генерального директора Сивцова, а посему мог помочь им навязать шурину свои условия. Неустанные звонки с угрозами вконец расшатали и без того слабую нервную систему добропорядочного гражданина Российской Федерации Бурачкова И. М., проживающего в Санкт-Петербурге. И разве мог он подумать, что все это только присказка, а сказка, увы, впереди…

Отработав на предприятии положенные часы и закончив квартальный отчет, Илья Моисеевич в хорошем настроении возвращался домой. Заехав в несколько продовольственных магазинов и сделав необходимые покупки для дома, Бурачков свернул на Горохового улицу, где он жил с семьей. Однако едва он вышел из автомобиля возле своего дома, как рядом затормозил черный джип и из него выскочило несколько здоровяков в спортивных костюмах.

– Вы-ы кто-о-о? – ошарашенно выдохнул главный бухгалтер ликеро-водочного завода.

– Конь в пальто! – ответил один из здоровяков.

Второй, менее разговорчивый, ткнул огромным кулаком под дых своей жертве, отчего Илья Моисеевич громко екнул и согнулся в три погибели.

– Молчи, козел! – приказал обидчик и накинул на голову Бурачкова черный мешок.

Все произошло так быстро, что прохожие горожане даже и не услышали и не заметили никакого шума и возни, произошедших в районе двух машин. А если кто и успел бросить мимолетный взгляд на здоровенных парней в спортивных костюмах, усаживавших невысокого полного человека в автомобиль, то ничего не понял, а кто понял, решил сделать вид, что ничего не произошло.

А черный бьюик как неожиданно возник на улице Гороховой, так же неожиданно и быстро исчез за поворотом…

* * *

Двое мужчин с черными мешками на головах, чуть пошатываясь на подкашивавшихся ногах, стояли посредине сумрачного зала. Яркий луч прожектора высвечивал их сгорбленные и отяжелевшие от страха фигуры. Позади них возвышались трое стриженных под бокс парней, среди которых выделялся мощью и ростом Кочан, правая рука бригадира воровской шайки Серого.

Сидящий за столом здоровяк посмотрел на своего лысого соседа.

– Ну что, Князь, начнем с бухгалтера? – спросил он.

Лысый мужчина с крысиной мордочкой небрежно стряхнул с пиджака пушинку и пожал плечами, как бы предоставляя своему собеседнику полную свободу действий.

– Твое хозяйство, Серый, ты и командуй, – небрежно сказал он.

Серый понимающе усмехнулся и, повернувшись к стоявшим в центре помещения людям, громко сказал:

– Начнем с нашего братана!

– Как скажешь, – равнодушно произнес Кочан и, сняв с головы долговязого пленника черный мешок, толкнул его к колоде с топором.

Долговязый братан, увидев топор, смертельно побледнел, однако не проронил ни слова даже тогда, когда один из конвоиров тычком подсек ему ноги, бросая его на колени.

Второго подопечного – маленького толстячка – подручные Кочана хотели уже было вывести из зала, однако Серый, вскинув руку, остановил их.

– Пацаны, оставьте его здесь и снимите с него мешок, – приказал он. – Пусть посмотрит, как мы поступаем с ослушниками. Думаю, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

– Это точно! – весело согласился с бригадиром верзила и грубо сорвал с головы пленника черный мешок.

Разумеется, где-то в подсознании у Ильи Моисеевича еще теплилась надежда, что произошла ошибка, что все выяснится и его отпустят. Но когда бухгалтер ликеро-водочного завода увидел перед собой бледного долговязого страдальца, стоявшего на коленях перед плахой с топором, все его иллюзии моментально улетучились.

– Где я? – пролепетал он пересохшими губами. – Кто вы такие и что вам нужно от меня?

– Заткни пасть! – приказал один из стражников, сопроводив приказ резким ударом по печени.

Илья Моисеевич екнул и, согнувшись в три погибели, издал сдавленный стон.

– Сема, – обратился к Кочану Серый, – усади лоха на лавку, иначе он будет падать в обморок через каждые тридцать секунд.

В словах воровского бригадира был резон: Бурачков и в самом деле не отличался стойкостью духа, да и телом был некрепок. А как говорил воровской авторитет Князь, Илью Моисеевича необходимо было до поры до времени иметь при себе в целости и сохранности.

– Леха, – повернулся Кочан к приятелю, – припаркуй профессора на стоянку, а то он и в самом деле раньше времени отбросит копыта.

– Сделаем, Сема, – пообещал Леха и, схватив Бурачкова за шиворот, оттащил его в сторону и усадил на длинную низкую скамью.

Илья Моисеевич не сопротивлялся, он мечтал только об одном – чтобы весь этот кошмар поскорее закончился.

Пока родственник генерального директора ликеро-водочного завода размышлял о своем положении и молился о спасении, в центре зала вершилось нечто похожее на судилище.

– Надеюсь, что ты, Гвоздь, понимаешь, почему оказался здесь? – донеслось до Ильи Моисеевича.

– Нет, Князь, я не понимаю, – попытался оправдаться долговязый мужчина. – В чем меня обвиняют?

В помещении воцарилась напряженная тишина.

– Не понимаешь?! – выкрикнул наконец Серый. – Ты же обокрал пацанов!

Долговязый поспешно замотал головой.

– Меня оклеветали! – возразил он. – Я не крал бабки, я их вложил в дело!

– Без нашего на то дозвола? – с нескрываемым удивлением спросил Князь.

Долговязый с трудом проглотил застрявший в горле комок.

– Так не было времени, – пояснил он, – нужно было принимать решение на месте и сразу же…

Договорить ему не дали.

– Заглохни! – подскочив на стуле, взревел Серый. – Ты, падаль, запустил свою грязную лапу в общак и думал, что это тебе сойдет с рук!?

Долговязый попытался привести еще какие-то аргументы, но все было напрасно, его судьба была уже предрешена.

– Грязной лапе, которая залезла в общак, место на помойке, – спокойно и громко произнес бригадир.

Все присутствующие замерли в ожидании дальнейших его приказаний. Илья Моисеевич безучастно наблюдал за происходящим, понимая, что добром все это закончиться не может. И не ошибся в своих ожиданиях. Серый, выпрямившись во весь рост, поднял руку и вынес окончательный вердикт.

– Отрубите ему кисть! – приказал он Кочану.