Подводный саркофаг - Анатолий Сарычев

Семен Мерзин, глава корпорации «Ферра», сидел в своем бунгало на берегу Средиземного моря и тоскливо смотрел на двух длинноногих моделей, которые голышом плескались в огромном овальном бассейне, расположенном в десяти метрах от береговой линии.

Бассейн был приподнят на метр над уровнем пляжа, и по всему его периметру шла полутораметровая дорожка, выложенная кедровыми досками.

Семен отпил из высокого стакана глоток темно-коричневой жидкости и вяло поднял правую руку. Тотчас к нему подскочил китаец в белых штанах и рубашке навыпуск.

– Убери этих мочалок с глаз долой! Видеть их не могу! – приказал Семен, переведя взгляд на свои плавки. Никакого интереса к женщинам детородный орган не проявлял.

– Зря ты так дергаешься, Сема! Попьешь женьшень, настойку хвоста уссурийского тигра, и твой дружок снова встанет, как трехгранный русский штык! – пообещал китаец, махнув рукой в направлении девушек.

Нимфы стремглав бросились к бортику бассейна, бросая на китайца испуганные взгляды.

Выскочив на деревянную дорожку, девушки быстро побежали в сторону моря, сверкая мокрыми точеными телами.

Проводив их равнодушным взглядом, Семен жестко спросил:

– Как продвигается работа по донникам?

– Все идет, как ты приказал, шеф! Сброшена деза по линии ЦРУ о «Стреле» с химическими зарядами. Сейчас в Республике Бахрияр настоящее столпотворение. Баржу ищут и американцы, и чехи,[1]и морские дьяволы.[2]

«Тюлени»[3]пришли на турецком судне, чехи – на украинском, вместе с хохлами на одесской коробке.

Все хотят первыми забрать себе оружие. Ты гениально придумал, Сема! – громко сказал китаец, глядя на собеседника с деланым восхищением.

– Ты особо не ори, Мун! Не ровен час, кто-нибудь услышит! – оборвал китайца Семен, снова бросая взгляд на свои плавки.

– Не зацикливайся на своем члене! Я тебе сделаю массаж предстательной железы, и ты обязательно снова сможешь трахнуть девку! – пообещал китаец, поднявшись из-за стола и начиная разминать пальцы. Китаец явно был готов сделать массаж предстательной железы прямо здесь и сейчас. Семен скривился, невольно представив себя в этом интересном положении под яркими лучами солнца.

– У меня уже задница от твоих массажей разворочена, как у портовой шлюхи! Больно же все-таки! – пожаловался Семен, тяжело вставая. При этом Семена повело, и он неловко махнул рукой, пытаясь восстановить равновесие.

Китаец моментально подскочил и поддержал огромную тушу Семена, в которой было больше ста пятидесяти килограммов.

– Я сам! Морские дьяволы не пьянеют! У нас столько азота растворено в крови, что ни один алкоголь нас не берет! – громко сказал Семен и снова покачнулся.

Китаец опять оказался на месте.

– Могучие у тебя мышцы, узкоглазый! Прямо свиты из стальных канатов! – неожиданно трезво сказал Семен, проведя рукой от плеч до бедер китайца.

– Моя совсем не сильная, хозяин! Моя честно служит Семену за тонкую корочку хлеба! – льстиво улыбаясь, сказал китаец, бережно поддерживая Семена, который спускался вниз по широкой деревянной лесенке.

– Если твоя азиатская морда сто тысяч долларов в год считает за корочку хлеба, и притом тоненькую, то сколько же тебе я должен платить? – спросил Семен.

Резко повернувшись к китайцу, Семен схватил его за горло и, легко оторвав от земли, подтащил к своему лицу.

Китаец широко открыл рот, пытаясь сделать хоть глоток воздуха.

– Запомни, узкоглазый! Еще раз украдешь больше пятихатки – утоплю в гальюне! Лавэ, которое наварил на сделке с американскими пулеметами, принесешь через неделю КЭШем! За каждый день просрочки – штраф двадцать процентов! – негромко сказал Семен, небрежно отшвыривая от себя китайца.

– Побойся бога, Семен! Как можно обналичить десять миллионов баксов за неделю! – лежа на песке, взмолился китаец, по-собачьи преданно смотря на собеседника.

– Это твои проблемы, парень! Не рассчитаешься за две недели, можешь считать себя в бессрочном отпуске! – засмеялся Семен и ткнул указательным пальцем в безоблачное небо.

Едва Семен отвернулся, как лицо китайца скривилось в таком жутком оскале, что позавидовал бы и Дракула.

Все еще шатаясь, Семен направился к каменной лестнице, ведущей к дому, сложенному из больших красных каменных блоков.

«Пусть мой вшивый китаец покрутится! Он такой же китаец, как я эфиоп! «Берлоу»[4]– контора богатая, выделит своему сотруднику десять лимонов!» – злорадно подумал Семен, быстро поднимаясь наверх.

На открытой веранде сидел широкоплечий человек в белом полотняном костюме. Единственной отличительной его чертой был крестообразный шрам над правой бровью.