Особо опасная статья - Вячеслав Денисов

Когда он с улицы с размаху захлопнул дверцу, с лобового стекла на панель упало зеркало заднего вида. Ему все равно пора было падать; провисеть двадцать два года – не шутка.

Охранник на входе, которому не посчастливилось видеть средства передвижения господ, оценил их костюмы в тысячу долларов каждый и подобрел лицом.

– Я вас слушаю, – он поправил пояс с набором различных стрелятельно-щипательно-колотящих приладов. Так, на всякий случай.

– Мы представляем Егорычева Степана Арнольдовича, если вы понимаете, о ком я говорю. Уполномочены провести беседу с директором по вопросу об устройстве сына господина Егорычева в данное учебное заведение.

Таких гостей из школы на Печатниках гнать не принято.

– Да, конечно, – согласился охранник. – Подниметесь на третий этаж, кабинет директора налево.

– Благодарю, – сказал старший и шагнул в рамку.

За ним последовал Феликс. На середине пути он догнал своего спутника и, не двигая губами, тихо спросил:

– А кто такой Егорычев?

Старший поморщился и по-боксерски тряхнул подбородком. Ответа Феликс так и не дождался.

Дойдя до лестницы, они перешли коридор и взошли на лестницу с другой стороны. Третий этаж их не интересовал, старший точно знал, какую дверь искать. Уверенным шагом приблизившись к дубовой створке с цифрой «14», он уже почти положил ладонь на ручку, как вдруг остановился.

– Что? – взглядом спросил Феликс.

Старший на мгновение поднял вверх указательный палец и приблизил ухо к щели. «Урок, что ли?» – удивился он, проверив себя по часам. Но часы упрямо показывали, что сейчас идет большая перемена.

Видя на лице спутника сомнение и интерес, прильнул к двери и Феликс.

«Mon cher, vous maves promis…»[1]

– Что она говорит? – оживился Феликс.

– Ты же говорил, что учил? – со свирепой насмешкой пробормотал старший и снова прислушался к звукам за дверью.

«Courage, courage, mon ami…»[2]

– Не, что она говорит? – страдающе вымучивал Феликс.

Старший положил на его наморщенный лоб могучую ладонь и отпихнул в сторону.

«…delicieu!…divin!..»[3]

«Так… так… – подумал старший. – Еще чуть-чуть…»

«George, deja?..»[4]

«Пора», – понял спутник Феликса и, отстранившись от двери, врезал подошвой мокасина чуть правее дверного замка.

Створка треснула, как ломающийся сук, и отлетела в сторону. Двое ринулись внутрь. То, что представлял себе старший, никак не ожидал увидеть изучавший французский язык в средней школе села Кургуевка Феликс. В какое-то мгновение он даже растерялся.

На учительском столе не было свободного места. Посреди него, завалившись на спину, лежала та, чей волшебный голос слышался за дверью. Ее ноги в туфлях на шпильках были устремлены в люстру под потолком, подол длинной юбки упал, открывая точеные ноги и ажурные чулки на них. Золотые волосы прекрасной француженки разметались по столешнице, руки судорожно цеплялись за край стола, и она, по всей видимости, прихода посторонних не ожидала. Но еще больше не ожидал в этот момент посетителей телохранитель дивы, застрявший между ее изумительных ног в недвусмысленной позе. Можно было предположить, что он вынимает из попки учительницы шпильку, которую ей подложили на стул нерадивые ученики, но для этого вовсе необязательно было спускать до пола собственные брюки и снимать с пояса кобуру с пистолетом. Она лежала, бесхозная, на соседнем столе. На том, где, по-видимому, сексуальная преподавательница проверяла контрольные с французской грамматикой.

И тут Феликс пришел в себя. Коршуном подлетев к телохранителю, он нанес ему два сокрушительных удара в челюсть.

Телохранитель, так и не успев вернуть брюки на место, рухнул как подкошенный.

– Ты что творишь, кретин?! – зло прошипел старший, наблюдая за комой переводчика.

– Он представлял опасность, – констатировал Феликс. – Ты заметил, как он на кобуру посмотрел? Нет, ты видел, как он смотрел на эту долбаную кобуру?!

В глазах француженки засветился неподдельный ужас. Старший знал этот взгляд. Через мгновение раздастся визг, который заглушит все звуки в школе. Стараясь выглядеть как можно учтивее, он указал на край стола, поднес палец к губам, словно прося не делать глупых поступков, и тихо и быстро произнес:

– Je ne serai pas violent, ne craignez rien.[5]

– Qui etes vons?[6]– Леденея от страха, она убрала руку с края стола, подобрала под себя юбку и уселась на столе, как изваяние.

– Это не важно, – пробормотал про себя старший и мягко поднял на нее взгляд. Он знал, как нужно разговаривать с испуганными женщинами. – Je voudrais voir le Kainakoff.[7]

– Vous parles de Nikolas Kainakoff?[8]..

– Oui, madame, – уже почти ласково подтвердил спутник Феликса, почувствовав после вопроса, что, если разговор затянется или усложнится, нехватка лежащего на полу телохранителя и переводчика будет ощущаться более явственно. – Ou est il?[9]

– Je vous le ramenerai tout-a-l'heure![10]– вскричала прекрасная преподавательница и живо соскочила со стола.

– Нет-нет, – остановил ее спутник Феликса. – Это тему мы уже проходили.

И протянул ей трубку, снятую с телефона.

– Может, ее снова положить, как лежала, да разговорить? – вмешался неугомонный Феликс, еще не отошедший от красоты французских ног.

– Qu est ce qu il a dit?[11]– заметив движение его руки, быстро спросила француженка и отстранила от уха трубку.

Старший поморщился и махнул рукой – межнациональное обозначение понятия: «пустяк, не заслуживающий внимания».

Пока она что-то быстро говорила в трубку, старший повернулся к Феликсу и отчетливо произнес:

– Еще раз откроешь рот, бью без предупреждения. Где бы ты его ни открыл.