Пленных не брать - Сергей Соболев

Переверзев с чувством хлопнул Дмитрия по широкой гулкой спине. Они были знакомы без малого десять лет, еще с тех пор, когда молодой лейтенант Щербаков получил назначение в Отдельный учебный центр КГБ СССР. Переверзев, в то время он был полковником и руководил в Балашихе учебным процессом, сразу положил глаз на новичка, отметив его усердие и способности к овладению спецназовским ремеслом. Занимался он с Щербаковым лично, по особой программе. Он называл ее программой для «одаренных». Продолжал опекать Дмитрия и позже, а в девяносто четвертом, когда создавался Антитеррористический центр, он перетянул его к себе из московского управления ФСК, где тот проходил службу после злополучной истории с расформированием спецподразделения «Вымпел».

— Вы когда, волчары, «призраков» отловите, а?

Переверзев сурово посмотрел на Щербакова-младшего, затем его взгляд сместился на Захарова.

— Или прикажете нам, старикам, заниматься этим делом?

Дмитрий Щербаков скривился, словно его заставили проглотить горькую пилюлю.

— Денис, этот камень явно в наш с тобой огород. Как будем оправдываться?

— А какие у вас могут быть оправдания?! — продолжал греметь Переверзев. — Ничего себе акцию вы провернули — четыре трупа! Ну и как, удалось вам их разговорить? Рассказали жмурики вам что-нибудь о своих живых приятелях? Молчите? То-то же, волки вы позорные…

— Шутить изволите, дядя Слава, — с мрачной ухмылкой сказал Дмитрий. — Мы их едва от асфальта отскребли, какие уж тут из них рассказчики.

— Димкиной вины здесь нет никакой, — виновато признался Захаров. — Это я напортачил. Обкладывали мы их осторожно, но где-то, видно, засветились, иначе Мелентьев не решился бы на такие кардинальные шаги.

— Да, кто мог ожидать, что свои же кореша подложат им в машину взрывное устройство, — согласился с ним Дмитрий.

Акция, о которой идет речь, имела место ровно неделю назад, первого июля. Но еще до этого произошло немало труднообъяснимых и зачастую трагических событий. В самом начале июня по столице поползли слухи о причастности фонда к ряду дурнопахнущих историй, например, таких, как вымогательство и шантаж с целью заставить коммерческие структуры вносить средства в нелегальную кассу одного из кандидатов в президенты. Преподносилось это так, как будто организация Щербакова часть этих средств утаивала от доверенных лиц, занимающихся вопросами финансирования избирательной кампании, и размещала их на собственных счетах. Пока разбирались, кто запустил эту «дезу», в области началась эпидемия убийств: с промежутком в один-два дня были убиты главы администраций четырех подмосковных городов, два заместителя, начальник райотдела милиции и сотрудник ФСБ. В большинстве случаев дело было подстроено так, что подозрение падало на Щербакова и его организацию. Складывалось впечатление, что эту провокацию организовал Урванцев, но доказательства отсутствовали. Лианозов попытался поговорить начистоту с некоторыми чиновниками из городов Подмосковья, но те были чертовски напуганы и предпочитали держать язык за зубами.

И все же кое-что им удалось выяснить. Некие лица, располагающие рекомендациями доверенных людей из избирательного штаба и документами, удостоверяющими их принадлежность к фонду Щербакова, организовывали конфиденциальные встречи с главами администраций подмосковных городов. На переговорах шла речь о необходимости вносить средства в нелегальный избирательный фонд. Называлась определенная сумма, а дальше уже было дело чиновников, как им лучше наладить «продразверстку» в собственных угодьях. Оказалось, что этих людей обкладывали со всех сторон, за ними и за членами их семей велось плотное наблюдение, телефоны поставили на прослушивание. Строго предупредили, что, если те не будут держать язык за зубами, а тем более попытаются нажаловаться в органы, к ним будут приняты самые жесткие меры. Вскоре выяснилось, что слова с делами у «призраков» не расходятся. После серии дерзких убийств сбор средств пошел более энергично, и к середине июня «призраки» пошабашили.

Лианозов первым пришел к выводу, что за всей этой историей стоит ведомство Урванцева. Он же придумал и это название — «призраки». Они сделали свое кровавое дело и бесследно исчезли, оставив за собой трупы и до смерти напугав чиновников и преступный элемент. Так что неудивительно, что на Большой Дмитровке, Шаболовке, Петровке и в прочих серьезных учреждениях к Щербакову и его сотрудникам накопилась масса вопросов.

Сопоставив имеющиеся в наличии факты, Щербаков и Лианозов вскоре сделали еще один вывод: Урванцев перенял их собственный опыт и создал в столице и Подмосковье сеть нелегальных охранных структур. Хотя термин «охранных» здесь скорее всего неуместен, люди Урванцева занимались прямо противоположным бизнесом. Существовало также подозрение, что действия службы Урванцева и сети «нелегалов» координирует один из его заместителей, полковник Мелентьев.

Следов было немного, и один из них привел к некоему охранному агентству «Тантал». Выяснилось, что его сотрудники не раз были замечены в Солнечногорске и Клину — эти города, очевидно, входили в их «зону ответственности». Лианозов побывал в Солнечногорске, и ему удалось после «душевного» разговора столковаться с главой местной администрации. По чисто техническим причинам с «разверсткой» в этом городе возникли трудности, так что срок окончательного расчета был сдвинут на две недели. Снимать «кассу» в Солнечногорск приехали четверо, но взять их с поличным не удалось, джип взлетел в воздух прямо на площади перед зданием администрации. Обошлось без жертв — если не считать, конечно, этих четверых. Дело было поздним вечером, посторонних поблизости не оказалось, а брать их в оборотку собирались в самом здании.

Личность погибших удалось установить уже на следующий день: отставные чекисты, двое из них бывшие сослуживцы Урванцева. Остальные сотрудники агентства к этой истории отношения не имели. Эта ниточка, как и все прочие, никуда не привела. Но зато они получили косвенное подтверждение, что за серией подмосковных убийств стоит генерал-лейтенант Урванцев.

— После этого случая у нас появились сложности с получением информации, — наконец нарушил молчание Щербаков.

— Да уж, — вздохнул Переверзев. — Теперь никто из них и рта не раскроет.

— Подстроено все было так, что подозрение вновь падает на нас, — задумчиво сказал Лианозов.

— Как у них оказались копии ваших документов? — с недоумением посмотрел на него Щербаков-младший.

— Это как раз не проблема, — отмахнулся тот. — Мы уже просчитали, откуда у них образцы наших бланков и удостоверений. Дважды, после Нового года и ранней весной, нас тщательно «просвечивали». Проверка была комплексной: прокуратура, УЛРР^[6], финорганы и затронула девять из четырнадцати наших подразделений. Снять копии документов для членов комиссии не составляло труда. Кто-то из них передал образцы Урванцеву, остальное вы знаете. Хорошо, что мы после весенней проверки произвели реорганизацию и перебросили часть людей с места на место, иначе Урванцев мог бы нанести нам гораздо больший урон.