Убить бессмертие - Сергей Зверев

Дима Ливанов вел вертолет на минимальной высоте. Огибая сопки, он спускался между ними, поднимался и проходил над вершинами, едва не задевая кроны деревьев. Сейчас ему надо бояться только радаров и… вон той стрелки. И лампочки рядом с указателем уровня топлива. Всего-то осталось лететь, а стрелка почти легла на «0».

Так, вот она, родимая, точечка на экране! А вот и русло реки… Черт, одни камни, да какие большие. Река, называется! Течет там что-то под камнями… А нет, вон и открытый участок, и вода видна, но там не сядешь. И отмель узенькая. Снова потянулась узкая каменистая лента между сплошного моря деревьев. Дима проскочил большой открытый участок, но успел заметить крылья и развалившийся на несколько частей фюзеляж самолета.

Эх, Князя бы сюда, подумал он, тот лихо выполняет «посадку на флаг». И вообще во всех отношениях ас, даже страшно порой бывает.

Насчет страха Дмитрий стал думать специально, потому что боялся, что не сможет развернуть вертолет точно и выйти на остатки самолета. Нет, вот река! Он пошел на крутой вираж, развернулся и двинулся над каменным руслом на малой скорости. О! Люди! Это было здорово, что люди спаслись, но… Дмитрий завис, откатил дверку и свесился из кабины, удерживая ее на месте. И все? Три человека? Неужели все погибли?..

Парень внизу сорвал с себя куртку и отчаянно махал ею над головой. А Дмитрий крутил головой и никак не мог найти места, где сесть. Здесь садиться нельзя, потому что торчат плоскости разбитого самолета, а дальше сплошная стена деревьев. Размаха лопастей не хватит на пустое пространство. А вот если чуть подальше, там русло сужается, но все-таки можно рискнуть.

Вертолет медленно пошел над каменным потоком, развернулся носом к ветру и стал снижаться, поднимая водяную пыль между камнями. Удар, от которого машина содрогнулась, заставил Дмитрия застонать от злости. Он сразу понял, что произошло. Лопасти стегнули по ветвям деревьев, и одна разлетелась на куски. Машина сразу потеряла опору в воздухе, редуктор над головой из-за нарушения целостности винтов пошел вразнос, страшная вибрация затрясла корпус, и вертолет с грохотом упал на бок. Прямо перед Дмитрием лопнуло стекло, и в кабину вплыл и замер перед его лицом большой мокрый валун.

Несколько секунд Дмитрий смотрел на камень, который чудом не достал до его лица. Вокруг что-то шумело, трещало и шипело. Наверное, двигатель. Он быстро отстегнул ремни, уперся ногами и выбил одним ударом остатки лобового стекла. Выбираясь, несколько раз задел ушибленный пулей бок и выматерился вполголоса. Парень с курткой в руках бежал к нему и что-то кричал. Дмитрий, сидя на корпусе разбитого вертолета и держась за бок рукой, попытался ему крикнуть, чтобы тот убирался подальше от машины, но голоса не хватило.

Он застонал, нагнулся, но все же дотянулся до рации.

— Князь, я Артист! Прием! Князь! Артист вызывает Князя.

— Слушаю, Артист, я Князь, — раздалось долгожданное. — Что у тебя?

— Я нашел самолет, есть выжившие. Готов разобраться на месте и начать действовать по обстоятельствам.

— Если интересующие нас люди на этом самолете не летели, то забирай выживших и вывози в Большую Каменку. Как понял, Артист?

— Понял, Князь, понял, — со вздохом ответил Дмитрий. — Выполнить не могу. Я разбил вертолет!

— Что? Как разбил? — возмутился шеф. — Ты… Это ж надо умудриться! Учишь вас, учишь… Чтобы он тебе до конца дней во сне снился, косорукий. Как это произошло?

— Шеф, тут деревья стоят так плотно, что я в русло реки не вписался, — стал оправдываться Дмитрий.

— Так какого же!.. Какие деревья?

— Ну как… Большие! Это же тайга.

— Порода деревьев, косорукий?

— Разные… широколиственные, ели…

— И большие ельники? И ты не сообразил, что у елей хрупкая древесина, что ели брюхом вертолета можно было обломать и расчистить себе площадку. Сам-то как? — наконец смягчился шеф.