Марш обреченных - Валерий Рощин

Ставропольский край

27 июля

Из Ростовской области выбираемся той же дорогой: через Батайск и станицу Кисляковскую. В половине четвертого ночи проезжаем Тихорецк, а в семь утра въезжаем с юга в Ставрополь.

По подсказке Баркова главным ориентиром в поисках адреса Палыча значится армянская церковь. Монументальное сооружение находим на другом конце города – неподалеку от цирка. А через несколько минут тормозим у дома, в котором проживает Сергей Павлович Матвеев.

Встретиться с ним решаем по проверенной схеме: паркуем «десятку» во дворе, шагах в тридцати от подъезда, и ждем…

Бывший снайпер не появился ни через час, ни через два.

Нас поневоле охватывает беспокойство.

– Может быть, он не работает и торчит дома, довольствуясь пенсией? – предполагает Илья.

– Или прохлаждается на даче, – выдвигает свою версию Борис. – Видали, какие у них тут дачные массивы в пригороде?

Вздыхаю:

– Видали. Придется подниматься в квартиру. Ждите здесь…

Четвертый этаж. Звоню раз, другой, третий… Никто не открывает.

Раздосадованный, собираюсь спуститься вниз. И вдруг улавливаю то ли шорох, то ли осторожные шаги в прихожей. Приложив ухо к металлической двери, прислушиваюсь…

Внутри квартиры определенно кто-то есть.

«Маленький ребенок? Или престарелая мать Сереги?» – размышляю, поглаживая пальцем кнопку звонка. Потом осторожно стучу, сопровождая стук вопросом:

– Эй, есть кто дома?

Тишина.

– Мне нужен Матвеев Сергей Павлович.

Нутром чую, что за дверью стоит человек. Стоит и отчего-то не решается отпереть замок.

– Мы служили с ним в одной бригаде морской пехоты, воевали в Чечне, – убеждаю невидимого оппонента. – Я проездом в Краснодаре и просто хотел повидаться. Семь лет уж не виделись.

Я страстно желал услышать ответ, но внезапно прозвучавший глухой женский голос все одно заставил вздрогнуть.

– Вы кто? – донеслось из-за двери.

– Бывший командир Сергея Павловича.

Женщина не сдается:

– Как ваша фамилия?

Черт! Какая незадача! Свою фамилию по известной причине называть не хочется – я уже стерт. Два других наиболее близких друга Матвеева, о которых, возможно, слышала эта странная родственница – также стерты. И никакие иные фамилии в данном случае не помогут.

«Ладно, – почесав лоб, решаюсь нарушить инструкцию Баркова, – в конце концов при нормальном раскладе и Палычу, и его жене с дочерью объяснят причину смены документов».

– Серебров моя фамилия. Подполковник Серебров.

Тихо щелкает замок. Между массивной дверью и косяком образуется узкая щель, сквозь которую поблескивает белым металлом цепочка. Несколько секунд дотошная хозяйка изучает мою внешность, а я молю бога, чтобы она не потребовала документы, где значатся данные совершенно другого человека.

– Так он дома? – спешу перейти в наступление.

Рано. Проверка еще не закончилась.

– В каком году вы с Сергеем демобилизовались?

– В декабре две тысячи третьего. После госпиталя.

– Назовите его остальных друзей.

– Илья Супрун, Борис Куценко и… Юра Белый.

– Ф-фух, – облегченно выдыхает женщина и сбрасывает цепочку. Прикрыв же за мной дверь, проворно запирает все замки и лишь после этого, прислонившись спиной к стене, говорит: – Пожалуйста, не обижайтесь за конспирацию, но у нас тут такое творится!.. Проходите на кухню, я сейчас.

«Что-то здесь не так», – присаживаюсь на табуретку.

Переодевшись в свежий халат, хозяйка возвращается и тут же суетится у плиты с чайником. По виду ей около сорока.

– Да вы не беспокойтесь, – останавливаю ее порыв. – У меня и времени нет. Лучше объясните, где найти Серегу и… и что у вас стряслось?

Она садится напротив, проводит ладонями по лицу.

– Я его родная сестра.

– Он рассказывал о вас. Кажется, Марина?