Сигнал бедствия - Клайв Касслер

— Нет. Я встречался с ним несколько раз перед самым началом второй мировой войны. В то время он был офицером Германского военно-морского флота.

Питт молчал. Рассказанная фон Тиллем история пришлась как нельзя кстати, подумал он. У него появилось странное ощущение, что его используют как приманку для стаи гусей на охоте. Предчувствие чего-то зловещего шевельнулось в нем и начинало расти. Он услышал легкий перестук каблучков по полу и, даже не оборачиваясь, почувствовал, как в комнату вошла Тери.

— Привет всем! — ее голос звучал радостно и непринужденно.

Питт повернулся на голос и посмотрел на нее. На ней было легкое коротенькое платьице, напоминавшее римскую тогу, оно веером развивалось вокруг ее стройных ног. Ему понравился цвет платья — золотисто-оранжевый, прекрасно гармонировавший с ее черными волосами. Она чуть пристальней посмотрела на Питта, ее взгляд скользнул по его форме и знакам отличия. Ее лицо слегка побледнело, она поднесла руку ко рту тем знакомым жестом, который он заметил на берегу. Затем она улыбнулась и подошла к ним, излучая притягательное тепло и искреннюю сердечность.

— Добрый вечер, прекрасная богиня, — радостно произнес Питт и поцеловал протянутую для приветствия руку.

Тери смущенно покраснела, потом взглянула на его улыбающееся лицо:

— Я собиралась поблагодарить вас за то, что вы пришли, — сказала она. — Но сейчас, когда я увидела, какую озорную шутку вы сыграли со мной, у меня появилось огромное желание бросить вас на ваш чертов…

— Не говорите так, — перебил ее Питт мягко. Он шутливо изобразил коварство на губах. — Я знаю, вы мне не поверите, но только сегодня днем командир базы снял меня с мусорного грузовика, сделал из меня пилота и произвел в майоры.

Она рассмеялась.

— Как вам не стыдно. Вы говорили мне, что ваше звание ниже сержанта.

— Нет. Я только сказал, что я никогда не был сержантом, и это правда.

Она взяла Питта под руку.

— Дядя Бруно не наскучил вам своими летными историями времен Великой войны?

— Заворожил, может быть, но никак не наскучил, — ответил Питт. Ее глаза казались испуганными, несмотря на улыбку. Он пытался угадать, о чем она думает.

Тери покачала головой из стороны в сторону. Она продолжала смотреть на форму Питта и знаки отличия. Он не был похож на того мужчину, которого она любила на берегу. Этот был более обаятельный и утонченный:

— Ты можешь занять Дирка после обеда, дядя Бруно, но сейчас он мой.

Фон Тилль громко щелкнул каблуками и поклонился:

— Как пожелаешь, моя дорогая. Следующие полтора часа ты будешь нашим главнокомандующим.

Она повернулась к фон Тиллю:

— Это очень мило с твоей стороны, дядя. В таком случае слушайте мой первый приказ для вас обоих — отправляться к обеденному столу.

Тери потянула Питта в сторону террасы и повела его вниз по пологой лестнице, которая выходила на полукруглый балкон.

Вид был захватывающим. Далеко внизу в домах светились огни Лиминаса. А над морем ранние звезды начали робко зажигаться на черном бархатном небосклоне. Посередине балкона стоял стол, сервированный на троих. Огромный желтый шар с шестью свечами освещал все кругом, заливая стол мягким волшебным светом и превращая столовое серебро в золото.

Питт подвинул стул для Тери и прошептал ей на ухо:

— Тебе лучше быть осторожной. Ты знаешь, как я возбуждаюсь в романтической обстановке.

Она взглянула на него и ее глаза улыбнулись.

— Почему ты считаешь, что это я так задумала?

Прежде чем Питт смог ответить, вошел фон Тилль вместе с огромной собакой и щелкнул пальцами. Тотчас появилась молоденькая девушка в традиционном греческом наряде и подала закуску из различных видов сыра, оливок и огурцов. Следующим был куриный суп, приправленный лимоном и яичными желтками. Затем главное блюдо: печеные устрицы с луком и рублеными орехами. Фон Тилль откупорил вино Рестина, прекрасное старое греческое вино. Его резкий запах напомнил Питту скипидар. После того как служанка убрала тарелки, она принесла поднос с фруктами и затем разлила кофе, заваренный по-турецки; молотые зерна остались в осадке на дне чашки

Питт допил крепкий несладкий кофе и дотронулся коленом до Тери. Он ожидал увидеть девичью улыбку, но вместо этого она взглянула на него испуганными глазами. Казалось, что она пыталась что-то сказать ему.

— Итак, майор, — сказал фон Тилль, — надеюсь, вам понравилась наша скромная трапеза.

— Да, спасибо, — отозвался Питт. — Все было великолепно.

Фон Тилль через стол посмотрел в упор на Тери. Его лицо было непроницаемым, а голос ледяным:

— Мне бы хотелось остаться наедине с майором, моя дорогая. Почему бы тебе не подождать в кабинете, мы побудем одни недолго.

Тери изобразила удивление. Она слегка пожала плечами, держась за краешек стола, прежде чем ответила ему:

— Пожалуйста, дядя Бруно, но еще слишком рано. Ты не мог бы подождать и провести свою небольшую беседу с Дирком попозже?

Фон Тилль бросил на нее испепеляющий взгляд:

— Делай, как говорит твой дядя. У меня несколько важных дел, которые я хотел бы обсудить с майором Питтом. Я уверен, что он не уйдет, не повидавшись с тобой.

Питт почувствовал раздражение. К чему вдруг семейная ссора? — удивлялся он. Он сделал глубокий вдох, чувствуя, что что-то было не так. Странное покалывание пробежало у него по спине, это было старое знакомое чувство опасности. Как старый и проверенный друг, оно похлопывало его по плечу и предупреждало, когда назревала угрожающая ситуация. Питт незаметно взял нож из блюда с фруктами и спрятал его в носок под брючину.

Тери смотрела на Питта, ее лицо было бледным:

— Пожалуйста, извини меня, Дирк, я не собираюсь показаться дурочкой.

Он улыбнулся:

— Не беспокойся, у меня слабость к хорошеньким дурочкам.

— Ты, наверное, никогда не говоришь правду, — тихо произнесла она.

Он пожал ее руку:

— Я присоединюсь к тебе, как только смогу.

— Я буду ждать. — Неожиданно ее глаза наполнились слезами, она повернулась и быстро побежала вверх по лестнице.

— Я очень сожалею, что так жестко говорил с Тери, — извинился старый немец. — Я должен переговорить с вами наедине, а она редко принимает во внимание мое желание побеседовать без женского вмешательства. С женщинами часто приходится проявлять твердость, вы согласны?

Питт кивнул. Он не мог придумать ничего подходящего для ответа.

Фон Тилль вставил сигарету в длинный мундштук из слоновой кости и прикурил ее:

— Я был крайне удивлен, услышав о вчерашнем нападении на Брейдт Филд. По моим данным, это был старый неизвестного типа самолет, который повредил ваше оборудование.