Крестовый перевал - Сергей Зверев

Но в один из дней на проселке появились знакомые грузовики, которые вел лейтенант Модель. И бойцы взвода Чхенкели снова предстали перед руководством батальона «Бергман».

* * *

СССР, Крым, Керченский полуостров

Май — июнь 1942 года

Крым. Немецкие войска побывали в здешних краях дважды: осенью 1941 года их быстро отбросили назад, а вот в мае 1942-го им удалось закрепиться на полуострове, захватить Керчь, прорваться к Керченскому проливу и окружить ряд частей Красной Армии. В кольце окружения оказалось свыше десяти тысяч человек: морские пехотинцы из 83-й бригады, бойцы 95-го погранотряда, курсанты Ярославского и Воронежского военных училищ. Не желая сдаваться врагу, наши бойцы отошли к каменоломням у поселка Аджимушкай и заняли круговую оборону. К тому времени в каменоломнях успела укрыться от артобстрелов и бомбежек часть местного населения — старики, женщины, дети. Всего к 16–17 мая под землей собралось около двадцати тысяч человек. Заняв позиции по линии входов, аджимушкайцы отбили несколько штурмов и постепенно перешли к активным действиям — периодическим вылазкам и нападениям на позиции неприятеля.

Обитателей подземных выработок ждали самые суровые испытания, ведь заранее эти норы в скалах к долгой обороне не готовили — в них не было ни запасов продовольствия, ни медикаментов, ни боеприпасов. Даже с водой временами становилось туго. Но люди держались. Мало того — героическая оборона Аджимушкайских каменоломен отвлекала на себя значительные силы противника, и поэтому немецкое командование приказало в кратчайшие сроки взять в плен или уничтожить всех, укрывшихся в подземельях. Против них были брошены отборные войска: два пехотных полка 46-й дивизии, тяжелая техника, включая танки, саперный батальон и специальная команда войск СС. Фашисты окружили каменоломни рядами колючей проволоки, взрывали мощные авиабомбы и заваливали входы, устраивали обвалы. Но все было тщетно — защитники каменоломен не сдавались.

И тогда в Берлине решили действовать по-другому.

20 мая 1942 года из Берлина в Керчь пожаловал высокий гость — генерал-инспектор химических войск Окснер. Вслед за этим одержимым человеком, жаждущим отличиться, прибыло пять транспортных самолетов с секретным грузом на борту. Им оказалось химическое отравляющее вещество, содержащееся в больших баллонах, в специальных гранатах и в узких цилиндрических емкостях.

Первую газовую атаку фашисты подготовили к 25 мая. Засыпав землей все найденные входы в каменоломни, они подвели к оставленным щелям трубы от баллонов и пустили по ним сжатый отравляющий газ. Газовые атаки следовали одна за другой в течение нескольких дней…

По некоторым сведениям, от удушающих газов погибло до десяти тысяч скрывавшихся в подземельях советских людей. Первыми умирали ослабленные старики, женщины, дети и раненые.

Когда немецкие солдаты попытались сунуться вниз, полагая, что подземный гарнизон наконец-то сломлен или полностью уничтожен, на них, как и прежде, обрушился ураганный огонь. А в эфир — на Большую землю полетела радиограмма: «Всем! Всем! Всем! Всем народам Советского Союза! Мы, защитники Керчи, задыхаемся от газа, умираем, но в плен не сдаемся!»

Это был один из двух известных случаев применения боевых отравляющих веществ в годы Второй мировой войны…

Проведя серию атак боевыми отравляющими веществами, немцы уничтожили большую часть защитников в каменоломнях Аджимушкая. По разным данным, от удушья и обвалов под землей погибло около десяти тысяч человек. Оставшихся в живых красноармейцев было слишком мало для серьезного вооруженного сопротивления или организации вылазок. Во всяком случае, к середине июня на Керченском полуострове сложилась весьма благоприятная ситуация для немецкого командования группы армий «Юг» — после успешных газовых атак здесь не было смысла держать многочисленные войска для усмирения оставшихся аджимушкайских партизан.

В середине июня газовые атаки прекратились.

Через несколько дней полюбоваться на результаты работы подчиненных и коллег прибыл командующий 17-й армией генерал-полковник Эрвин Эннеке.

Результатами он остался чрезвычайно доволен. Еще бы! Наконец-то проклятый болезненный нарыв удален с тела Крымского полуострова!

— Благодарю вас, генерал, — пожал он руку инспектору химических войск Окснеру. — Мы все равно бы справились с этой заразой, но с вашей помощью решили задачу гораздо быстрее.

— Не сомневаюсь. И всегда к вашим услугам.

— Куда же теперь направитесь со своим чудо-оружием? — кивнул командующий на погрузку оборудования и неиспользованных емкостей с газом. — Если это не тайна под семью печатями.

Окснер усмехнулся, отчего тонкие усики съехали вбок.

— Дальнейший путь сильнейших отравляющих веществ, разумеется, засекречен. Но вам, господин генерал-полковник, я могу это сказать. Сейчас мы закончим погрузку и отвезем баллоны в керченский порт, где произойдет их передача одному из высших чинов абвера.

— Вот как? — не сумел скрыть удивления Эннеке. — Зачем разведке смертоносный газ? Я полагал, это оружие передовых наступающих частей вермахта.

— Видимо, не всегда, — уклончиво отвечал генерал-испектор. И, пожелав переменить тему разговора, сказал: — Я не посвящен в планы абвера. Знаю лишь, что баллоны должны перегрузить на транспортное судно…

Поздним вечером того же дня Окснер на новеньком легковом автомобиле возглавил колонну грузовиков, с медленной осторожностью двигавшихся в направлении порта. Под покровом сумерек колонна подъехала к пирсу с пришвартованным катером береговой охраны.

Несколько минут Окснер общался с высоким мужчиной, одетым в офицерский кожаный плащ без погон. После чего команда из двадцати матросов приступила к погрузке…

Спустя два часа катер вспенил воду гребными винтами, солидно отвалил от «стенки», развернулся и взял курс на юго-восток — в сторону грузинского побережья Черного моря…