Принцип домино - Максим Шахов

Помянув таким образом покойницу, Костя развернулся и собрался уходить. Дел у него было невпроворот: подобрать автомат, найти сумку, немного выпить для снятия стресса и вплотную заняться дизель-генераторами, чтобы пребывание на «Рассвете» оказалось для оставшихся в живых террористов совсем невозможным.

В общем, программа у Кости предстояла насыщенная и ничего хорошего Бухгалтеру не сулила. Уже через несколько минут судно должен был окутать кромешный мрак со всеми вытекающими из этого суровыми последствиями. Но в тот самый момент, когда Костя двинулся к выходу, из завала донесся дрожащий голосок, тонкий-тонкий и очень виноватый:

– Кудинов, Кудинов! Вытащи меня отсюда, а? Я больше не буду!

В первую секунду Костя часто-часто заморгал глазами от неожиданности, а потом бросился обратно.

– Ты что, живая? – удивленно вскрикнул он.

– Живая. Только ногу придавило.

– Твою мать!.. – выругался Костя и вдруг прикусил язык.

План по ругательствам на сегодня он и так уже перевыполнил. Судя по всему, сознания Серафима не теряла и слышала все эпитеты, которыми наградил ее Костя. От неловкости он даже слегка покраснел.

– Ты где? – спросил он, просовывая голову между искореженных труб.

– Я здесь, под стенкой! Ты меня не бросишь, Кудинов?

– Не знаю! – прорычал Костя, подаваясь влево и втискиваясь между бортом и висящим на трубе насосом. – О господи!

Подобные чудеса Костя видел и раньше, но все равно невольно вскрикнул. Серафиму спасло только то, что в последний момент она инстинктивно бросилась к борту. Вдоль стенки по всему периметру палубы шла узкая щель, примерно тридцати сантиметров шириной. И Серафима с перепугу, видно, пыталась в нее проскользнуть.

В результате вышло то, что вышло. Жизнь себе Серафима в отчаянном броске смогла спасти, но, как ее теперь отсюда вытаскивать, Костя понятия не имел. Левое плечо и рука Серафимы свисали вниз, под палубу. Изогнувшийся от удара швеллер стойки опоясывал певицу как раз по талии и упирался в неглубокую бортовую вмятину. Если бы швеллер прошел сантиметров на десять ниже, от позвоночника и ребер Серафимы тоже осталась бы одна вмятина.

Второй насос угрожающе нависал над бедрами Серафимы, но падать пока вроде не собирался. Ее левая нога торчала между искореженных труб, но ничего страшного с ней не случилось. С правой ногой дело обстояло намного хуже – она была вывернута внутрь и прижата к палубе остатками площадки обслуживания.

И Костя снова выругался. В каком-то смысле Серафима неплохо замаскировалась и могла бы пролежать в таком положении и сутки, и двое. Ничего бы с ней не случилось, в другой раз была бы умнее. Если бы не придавленная правая нога… Оставить Серафиму в таком положении даже на несколько часов означало обречь ее на верную смерть, в лучшем случае – на ампутацию.

Об этом хорошо знают спасатели МЧС и часто взахлеб рассказывают по телевизору. Но Косте об этом и без них было прекрасно известно.

– Так! – проговорил он, оглядываясь. Он колебался…

Серафима почувствовала, что сейчас решалась ее судьба, и примолкла. А Костя быстро принял решение и со всех ног бросился прочь. На карту были поставлены жизни полутора сотен людей, находившихся на «Рассвете». И судьба Серафимы по сравнению с ними не значила почти ничего. Даже несмотря на то, что иногда ей удавались неплохие песни…