Антикиллер-3. Допрос с пристрастием - Данил Корецкий

Когда проехали сорок километров – половину расстояния до Придонска, Коломиец стал наливаться прежней номенклатурной значимостью и авторитетом, к тому же стремительно умнеть. В здание родной мэрии он вошел самым умным человеком города. И через десять минут рассказывал открывшему рот заместителю:

– Я им так и рубанул напрямую: порт продать, это все равно что весь Придонск отдать! Надо самим изыскать резервы и реконструировать наши морские ворота! И они со мной полностью согласились! «Молодец, Степан, сказали (мы-то наедине давно на „ты“), ты в Придонске хозяин, а мы тебя завсегда поддержим!» Потом выпили на дорожку – губернатор, Пастряков и я! Вот, чуешь?

Коломиец дыхнул, и Николай Николаевич ощутил густой коньячный дух. Это был не очень убедительный аргумент, но Спиридонов сделал вид, что поверил и всему остальному. Ему тоже надо было постоянно демонстрировать и подтверждать свою «зрелость».

* * *

Совещание о подготовке Придонска к зимнему сезону проводил лично мэр. Докладчики выступали вяло и неубедительно, поэтому в конце получили хороший нагоняй.

– Какие, к черту, трубы?! – гремел Степан Васильевич, стуча кулаком по столу. – Вы каждый год трубы меняете, уже можно было десять раз тепло из Тиходонска провести! И со снегоуборочными машинами та же картина: мы уже столько средств выделили – весь парк должен быть обновлен!

Понурив головы, коммунальщики черкали что-то в своих блокнотах, терпеливо дожидаясь, пока пройдет очередная служебная гроза, в которой раскаты грома почти никогда не сопровождались грозными молниями оргвыводов.

– А дороги? Делаете ямочный ремонт, а расходы – как на замену полотна! Куда это годится?!

В батарее разноцветных телефонных аппаратов зазвонил белый кнопочник прямой городской связи.

– Да! – грозно сказал в трубку Коломиец.

– Здравствуйте, Степан Васильевич, это Максим Викторович.

Незнакомый голос звучал очень спокойно, почти равнодушно.

– Какой Максим Викторович?

– Мы у вас были неделю назад. Насчет порта.

– А-а-а. – Мэр снизил тон и взглянул на часы. Ровно полдень. Пунктуальный, соплячок…

– Слушай, Максим, порт не продается. Мы решили развивать его само…

– Ясно, извините за беспокойство, – это был бесстрастный голос автомата.

– Но приглашение на раки и пиво остается в силе.

В механической тональности появилась человеческая нотка. Нотка удивления.

– Спасибо…

Пискнул сигнал отбоя.

Коломиец обвел присутствующих взглядом победителя. Только Спиридонов понял смысл разговора, поэтому мэр пояснил остальным:

– Приехали крутые из Москвы, деньги в чемоданах носят, стали порт торговать за сто миллионов долларов… Заманчиво? Конечно! Городу деньги нужны. Только надо по-хозяйски подходить. Порт – это наше все! Без порта нет Придонска! Ну, вот я им и дал от ворот поворот – сами слышали! Он даже попрощаться забыл!

Мэр лукаво усмехнулся и подкрутил усы.

– Только чую я, они еще приедут на раки и пиво, еще уговаривать будут да цену поднимать. Ну, пусть пробуют!

Эта история быстро облетела городок, как водится обрастая подробностями. Но основной смысл сохранялся: Коломиец – герой и патриот, подлинный заступник народа. Если бы не его железная воля, бескорыстие и принципиальность – попасть бы Придонску в кабалу к жадным чужакам. Придонцы верили и восхищались. Если бы сейчас было время выборов, за него без всяких подтасовок проголосовало бы абсолютное большинство. Так продолжалось ровно три дня.

В четверг с утра мэр с журналистами посетил порт. Зрелище было незавидным: ржавые баржи и сухогрузы, нефтяные пятна на воде, краны времен строительства египетских пирамид, обветшалые железнодорожные пути… Но на этом ни телевизионщики, ни фотографы акцентов не делали: только выгодные ракурсы и рассказы хозяина города о скором преображении морских ворот Придонска. Потом Коломиец совершил объезд города, ознакомился с перекладкой труб теплоцентрали, дал очередной разгон коммунальщикам и заехал домой пообедать перед совещанием о состоянии правопорядка.

Он любил домашнюю кухню, и недаром: супруга подала великолепный украинский борщ и нежные котлеты – все с пылу-жару, даже в закрытой столовой мэрии не умели так готовить.

Погода насупилась, пошел холодный дождь.

– Возьми зонтик, Степа! – обеспокоилась Галина Ивановна, но он только усмехнулся.

– Где ты видела, Галя, чтобы начальники сами зонты носили? Мне до машины три шага…

Но и три шага могут оказаться непреодолимым расстоянием.

Во дворе элитного трехэтажного дома из радостного желтого кирпича было пустынно: холодный колючий дождь разогнал гуляющих с колясками молодых мам и дышащих воздухом старушек. «Соната» ждала на дороге, за клумбой, водитель сидел за рулем, не сводя взгляда с запертого на кодовый замок подъезда.

Ответив на приветствие консьержки, Степан Васильевич вышел из подъезда. В своем городе он был полновластным хозяином. Это чувствовалось по походке, облику, суровому начальственному взору, выискивавшему всевозможные нарушения и неправильности. На этот раз мусорные баки стояли так, как положено, к тому же были заново покрашены, неправильным, конечно, был неуместный осенний дождик, но он не проходил по ведомству городской мэрии. А вот какой-то парень в мятых затертых джинсах и несвежей куртке, возящийся у мусорных баков, был явной неправильностью, и Коломиец уже хотел властно его окрикнуть, но тот сам быстро пошел навстречу. И это тоже было неправильно: в Придонске все знали мэра в лицо и боялись его крутого нрава, поэтому бомжи и всякие сомнительные элементы старались не попадаться Степану Васильевичу на глаза. Да они обычно и вообще не заходили в его двор! А этот идет, как будто именно мэр ему и нужен… И что у него за пакет в руке? Точнее, рука в привязанном к ней пакете… Странно. Очень странно!

Коломийцу внезапно стало страшно и захотелось нырнуть обратно в подъезд, отгородившись от подозрительного незнакомца стальной дверью, но он устыдился этого порыва.

– Вы что здесь делаете, молодой человек? – сурово спросил властный грузный мужчина, делая первый шаг к своей машине.

– Вас жду, Степан Васильевич, – буднично ответил тот. Этот ответ должен был успокоить мэра: бывало, в самых неожиданных местах ему пытались всучить всевозможные ходатайства и петиции… Но не успокоил: человек с рукой в пакете не был похож на просителя с очередной жалобой. Скорей на…

Коломиец нахмурил брови. Парень поднял руку, раздался тихий хлопок, сильный удар в грудь развернул Коломийца и отбросил на газон. Парень наклонился. Раздался второй хлопок. Водитель застыл в своей «Сонате», как будто превратился в камень. Хотя оружия он так и не видел, но понял, что происходит нечто ужасное, во что невозможно поверить.

Парень внимательно посмотрел в сторону машины, поднял руку с пакетом. Лицо у него было невыразительным, а оттого еще более страшным. Водитель нырнул под «торпеду». Еще одного хлопка он не услышал, зато услышал, как звякнули стекла, и постарался забиться глубже под сиденье, чтобы его вообще не было видно… Парень, отвязывая пакет, скрылся за углом. Там его ждал старенький мопед, который, как ни странно, завелся с первого раза. Парень оседлал его и неторопливо уехал.